Книга Никто не узнает, страница 30 – Татьяна Никандрова

Обнимаю Богдана за плечи и блаженно провожу рукой по короткому ежику его волос. Он весь такой горячий, пылкий, страстный, что быть рядом с ним неприступной ледышкой просто невозможно… Хочется таять, как весенний снег, лужицей стекая к его ногам. Мурлыкать, наслаждаться, кайфовать.

— Не скучала, говоришь? — чувствую, как его губы растягиваются в улыбке.

— Н-нет, — тихо лгу я, с восторгом ощупывая твердые кубики пресса под его футболкой.

— А вот твое тело транслирует обратное, — ладони Богдана скользят по спине, подкрадываясь к застежке лифчика.

Одно ловкое движение, и моя грудь освобождается из тисков кружева.

— Что ты делаешь? — со смесью ужаса и восхищения спрашиваю я. — Мы договаривались на поцелуй. На один только поцелуй, помнишь?

— Помню, — парень торопливо стягивает с моих плеч пиджак вместе с расстегнутой блузкой. — Остановись, если можешь. Или меня останови.

Ах, чертов хитрец! Знает же, что не могу! Ни сил, ни желания нет.

Опять целуемся. Торопливо, порывисто, темпераментно. Трепетными, но в то же время напористыми касаниями изучаем тела друг друга. В порыве острого желания склеиваемся не только на физическом, но и на ментальном уровне. Его руки хозяйничают на моей груди, языки переплелись в знойном танце, а сердца бьются в унисон.

Под напором буйной мужской ласки самоконтроль, которым в былые времена я так гордилась, стремительно сдает позиции, уступая дорогу животной похоти. Я уже напрочь не помню ни целей своего визита, ни выдвигаемых условий, ни принципов…

Да пошло оно все к дьяволу! С Богданом имя собственное забудешь, не то что принципы!

И в тот самый миг, когда я отпускаю вожжи, позволяя себе окончательно расслабиться, происходит ужасное: в заднем кармане моих джинсов звонит телефон. И не просто звонит, а судорожно вибрирует, заставляя меня напрячься и замереть.

— Забей! — настойчиво шепчет Богдан, но я не могу этого сделать.

А вдруг это Олег? Он, должно быть, уже дома и обеспокоен моим отсутствием, ведь так поздно я обычно никуда не хожу. На дворе ночь, а жены нет. И объяснений тоже нет. Нехорошо это. Очень нехорошо.

— Подожди, я должна ответить, — отпихиваю от себя парня и торопливо вытаскиваю мобильник.

Ну точно. Интуиция не подвела. Муж звонит.

Вскидываю глаза на Богдана, который стоит напротив меня и тяжело дышит. В его взгляде сквозит непонимание вперемешку с недовольством, а по скулам нервно разгуливают желваки. Парню явно не по душе, что его отодвинули на второй план, но сейчас это мало меня волнует. Я должна поговорить с Олегом. Причем так, чтобы он ничего не заподозрил.

— Ало, — стараясь контролировать дыхание, отвечаю я.

— Привет, ты скоро? — голос мужа звучит спокойно и расслаблено.

— Уже еду.

— Опять заработалась, да? — усмехается Олег, и на заднем фоне я слышу звон посуды. — На часы совсем не смотришь?

Он слишком высокого мнения о моих моральных качествах, чтобы превратно истолковать отсутствие дома в полночь. Восемь лет тотальной верности сделали свое дело.

— Да, что-то вдохновение нашло, вот и засиделась, — как можно беззаботней отзываюсь я.

— Понятно. Ну давай быстрее. Сегодня Аникин из отпуска вернулся, кукую-то настойку доминиканскую притащил. Мамахуана называется. Говорит, вкусная вещица, — по голосу чувствую, что он улыбается. — Будем пробовать?