Книга Никто не узнает, страница 33 – Татьяна Никандрова

Тот наш разговор, в котором Вика извинялась и заодно активно втюхивала мне свою философию черного пиара, стал последним. Больше мы с ней не общались и не виделись. До сегодняшнего дня.

— А, может, лучше позу шесть-восемь попробуем? — оборачиваясь, заявляю я. — Что скажешь?

— Это как? — девушка заинтересованно приподнимает бровь.

Взгляд у нее жадный, грязный и совершенно бездушный.

— Ты мне отсосешь, а я буду должен, — глумлюсь я.

— Да пошел ты! — фыркает Рябинина.

— С удовольствием, — через плечо бросаю я, удаляясь. У меня нет ни малейшего желания находиться а обществе этой змеюки дольше, чем требуется.

Дохожу до конца коридора и уже дергаю дверь на себя, когда внезапно Вика меня окликает:

— Ткач, а че это за баба, из-за фоток с которой такой кипиш навели?

— Тебя волнует? — нехотя притормаживаю.

— Ну, конечно, волнует. Ты же ради нее аж на интервью прискакал, гордость в одно место засунул, — брызжет сарказмом Рябинина. — При мне ты таким геройством не страдал.

— Какая женщина, такие и поступки, — парируя я и, не дожидаясь очередной ядовитой реплики от бывшей пассии, скрываюсь за дверью.

Богдан

Спустившись по лестнице, выхожу на улицу и блаженно тяну носом свежий воздух со звенящими отголосками скорого лета. Майское солнце, находясь в зените, топит Москву в теплом золоте. Поэтому по обыкновению мрачный город сейчас кажется приветливым, радушным и буквально лучится каким-то добрым, позитивным вайбом. Не знаю, может, дело в ясной погоде, а может, меня просто штырит от одной только мысли о женщине, ради которой, как выразилась Рябинина, я засунул гордость в одно место.

Знаете, когда после совместно проведенной ночи Карина по-английски покинула мой номер, я подумал о том, что у судьбы довольно извращенное чувство юмора. Впервые в жизни, просыпаясь утром, я искренне жаждал увидеть ту, с кем спал накануне. Но ирония заключалась в том, что она вовсе не хотела видеть меня.

Тогда, на крыльце отеля Карина четко дала мне понять, что наша связь — всего лишь разовая интрижка, которую она не намерена ни обсуждать, ни уж тем более повторять. Муж, карьера, репутация, пробудившаяся совесть — эти вещи стопорили ее, мешая разглядеть то особенное, что произошло между нами. Разумеется, я сделал вид, что понимаю ее, но на самом деле я ни хрена не понимал!

Мне казалось неправильным и даже преступным расставаться вот так, толком не попрощавшись, не обменявшись номерами, не сказав друг другу самого важного… Но Карина была непреклонна и к тому же жутко нервничала, поэтому мне не осталась ничего другого, кроме как наступить на горло собственным желаниям и принять ее позицию.

Я уехал в Москву, вернулся к привычному ритму жизни, но думать о ней не перестал. Эта красивая, стервозная и в то же время потрясающе искренняя девушка запала мне в душу. Я пробил Карину через знакомых и вскоре выяснил подробности ее довольно занимательной жизни.

Оказалось, что она пишет книги. И не просто какую-то сентиментальную прозу для домохозяек, а самые настоящие постапокалиптические романы, в которых, судя по отзывам в Сети, поднимаются важные политические и социальные темы.

То, что Карина чертовски умна, я понял сразу, но, честно говоря, не думал, что настолько. Прочитав пару глав одной из ее книг, я почувствовал себя не то чтобы недоразвитым, но… Скажем так: фраза Сократа «я знаю, что я ничего не знаю» наконец приобрела для меня смысл.