Книга Никто не узнает, страница 31 – Татьяна Никандрова

— Конечно, — снабжая свой тон щепоткой энтузиазма, отвечаю я. — Скоро буду.

Сбрасываю вызов и несколько секунд гипнотизирую взглядом плинтус. Поднять глаза на Богдана сейчас представляется мне чем-то мучительным и невероятно сложным. Он ведь понял, что я говорила с мужем. Несомненно, понял.

— Мне пора, — собравшись с духом, отрываю взор от пола.

Богдан отошел от меня и медленно меряет шагами гримерку. На первый взгляд, он кажется вполне спокойным, но сжатые до белых костяшек кулаки и напряженная нижняя челюсть выдают обуревающий его гнев.

— Вот так просто возьмешь и уйдешь? — он застывает на месте и поворачивается ко мне.

Его слегка прищуренные глаза вперяются в мое лицо. Он смотрит так, будто не верит своим ушам, будто я сказала что-то возмутительное и лишенное логики.

— Да, уже поздно, мне нужно ехать, — вновь натягиваю маску рациональной холодности. — Свою часть уговора я выполнила, теперь дело за тобой, Богдан.

Он разочарованно выдыхает и, неверяще мотая головой, проводил рукой по волосам.

— Слушай, а, может, ты с профессией ошиблась, Карин? — его губы кривятся в злобной усмешке. — Может, тебе в актрисы надо было податься, а не в писательницы? Притворяешься офигенно. Стоя аплодирую.

Вместе с последней фразой он несколько раз хлопает в ладоши, и звуки его презрительных оваций громкими выстрелами пронзают накалившийся от напряжения воздух.

— Я пришла сюда из-за фотографий, — чеканю я, пытаясь не замечать того, с каким осуждением он на меня глядит. — Ты поставил условие, я его выполнила. Какие ко мне претензии?

Несколько бесконечно долгих мгновений горящие глаза Богдана шарят по мне в поисках ответов на вопросы, которые, очевидно, его терзают, а потом, вдруг резко потухнув, устремляются к окну.

— Никаких претензий, — безжизненным голосом отзывается он, поворачиваясь спиной и опираясь ладонями на подоконник. — Фотографии уберут, не переживай.

— Спасибо, — коротко выдаю я и, не дожидаясь ответа, вылетаю прочь из гримерки.

Глаза отчего-то застилаются мутной пеленой, а в горле начинает неприятно саднить. На ходу застегиваю лифчик и блузку, достаю из кармана пиджака ключи от машины и плотно стискиваю зубы, стараясь проглотить горькое ощущение собственной ничтожности.

Вы знаете, такой дрянью я себя еще не чувствовала. Ни разу. А сейчас противно так, что хочется удавиться. От самой себя противно, понимаете?

Богдан

— Ну и напоследок расскажи о своих творческих планах, — немного переигрывая с энтузиазмом, говорит рыжеволосая ведущая. — Что нас ждет грядущим летом? Новые треки? А, может быть, даже целый альбом?

— Да, альбом готовится к релизу, но… Думаю, он выйдет не раньше следующего года, — поразмыслив, отвечаю я. — А вот треки, конечно, будут. Люди нуждается в новых хитах, и кто, если не я, им их подарит?

— Самоуверенно, но справедливо, — усмехается девушка. — Спасибо, Богдан, что пришел. Было очень интересно с тобой пообщаться.

— Взаимно, — отвечаю ей улыбкой на улыбку.

— Итак, друзья, с нами был Богдан Ткаченко, — энергично продолжает она, устремив взгляд в камеру. — Я надеюсь, вам понравился этот выпуск, поэтому обязательно ставьте большие пальчики вверх и подписывайтесь на наш канал. Всем пока!

Еще пару секунд она воодушевленно скалится в объектив, видимо, ожидая окончания записи, а затем расслабленно выдыхает и откидывается на спинку дивана.