Книга Не мой формат, страница 4 – Кира Северина

Цинично, отлаженно, прибыльно.

У меня заранее чесались руки и третий абзац репортажа.

— Вопросы? — спросила Алина.

— Один, — сказала я. — Когда вы говорите «детектор совместимости» — это правда прибор? Или там за ширмой сидит человек и жмёт на кнопки в нужный момент?

В коридоре стало тихо. Несколько девушек посмотрели на меня так, будто я при детях усомнилась в существовании Деда Мороза и заодно намекнула, кто на самом делекладёт подарки.

— Это запатентованная технология, — холодно сказала Алина.

— Ну конечно, — кивнула я.

«Так и запишем, — мысленно отметила я. — „Запатентованная". В кавычках».

* * *

А потом нас построили — девушек по одну сторону, мужчин по другую — знакомиться перед церемонией. И я, по привычке, принялась считывать ряд напротив.

Парень в очках — нервничает, теребит манжету, продержится недели две, максимум до первого испытания на смелость.

Качок, у которого бицепс явно вёл переговоры вместо него, — продержится дольше, чем заслуживает, по чисто декоративным соображениям.

Денис — улыбается ровно той улыбкой, что я уже занесла в блокнот. Ещё один, ещё…

И тут я споткнулась взглядом.

Третий слева стоял, сунув руки в карманы, чуть в стороне от остальных — так стоят люди, которым неуютно, но которые годами учились делать вид, что им всё равно и вообще они тут случайно проходили.

Высокий. Плечи, под которые этот свет, кажется, ставили отдельным распоряжением. Тёмные волосы, лёгкая щетина.

И улыбка — та самая, отрепетированная домиллиметра, от которой, по слухам, тают даже операторы.

Я знала эту улыбку. Яписала про эту улыбку.

«Обаяние без задней мысли — потому что мысль, судя по всему, там и не ночевала».

Заголовок принёс мне восемьдесят тысяч просмотров и одно очень нервное письмо от его пресс-службы.

Максим. Тот самый, которого год назад я аккуратно, абзац за абзацем, размазала тонким ровным слоем по всему рунету.

Он поднял голову. Лениво, по-хозяйски скользнул взглядом по ряду девушек — как человек, давно привыкший, что на него смотрят, обычно с придыханием. И наткнулся на меня.

Улыбка дрогнула. Чуть-чуть. На какие-тополмиллиметра.

Но я профессионал. Я заметила.

«О нет», — подумала я очень отчётливо и оченьцензурно, потому что нас уже снимали.

Потому что одно дело — приехать на шоу о любви, чтобы написать, как ловко там всё подстроено.

И совсем другое — обнаружить в ряду напротив единственного человека на планете, у которого были все основания подстроить что-нибудьлично мне.

Нас вывели в студию под музыку, от которой хотелось одновременно влюбиться и сознаться в неуплате налогов.

Декорации добавили пафоса. Из дым-машины полз туман. Сердце из лампочек теперьпульсировало — кто-то наконец подключил его к розетке.

А посреди всего этого великолепия стоял ведущий — назову его Артур — с зубами такой белизны, что ими можно было бы освещать студию, если вырубят свет.

— Добро пожаловать на церемонию совместимости! — пропел Артур в камеру. — Сегодня ваши судьбы решиталгоритм!

Я скосила глаза на алгоритм. Алгоритмом оказалась серая коробка с одной мигающей лампочкой — устройство, которое, судя по виду, последний раз решало задачу сложнее «вкл/выкл» где-то во времена динозавров.

Но в кадре коробка выглядела внушительно. В кадре тут всё выглядело внушительно. На то и расчёт.