Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 25 – Ронни Траумер

— Воды, — отвечаю, стараясь не смотреть на него.

— Советую взять что-нибудь покрепче, — хмыкает, знает, что мне не понравится «шоу».

— Я не нуждаюсь в твоих советах, — не могу удержать нервы в узде, специально ведь привёз сюда. — Просто воды, без газа и любых других дополнительных ингредиентов. Можно даже из крана…

— Не охота везти тебя в больницу, — бросает и отходит от меня, а я выдыхаю.

Народ всё идёт и идёт, уже и балкон наполнился, ни одного места свободного не осталось, внизу и вовсе, кажется, не протолкнуться. К столикам в ВИП-зоне с подносами подходят такие же полураздетые девицы, как и те, что за барной стойкой. Одна идёт к нам, и я не отдаю себе отчёта, что сжимаю зубы от раздражения, заметив, что Давид с Максом наблюдают, как покачивается грудь девушки при ходьбе. На её подносе высокий стакан с водой, круглый, наверное, с виски, судя по цвету, и бутылка пива.

На меня официантка не обращает внимания и подходит к парням, виляя бёдрами и явно флиртуя с ними. А я как дура сжигаю их взглядом и сжимаю кулаки, когда они все дружно ржут в голос. Ну и урод! Обязательно при мне с бабами заигрывать?

В какой-то момент Давид что-то говорит этой кошке драной и кивает на меня. Та послушно разворачивается, делает шаг ко мне и, наклонившись, ставит стакан с водой на столик рядом с диваном. Порыв выплеснуть это питьё ей в лицо я закапываю ещё в зародыше. Не хватало устроить сцену ревности, чтобы у Грозного уши до потолка выросли. Он и так возомнил себя пупом земли, решив, что имеет право распоряжаться моей жизнью.

— Доброго вечера, господа! — обрубает все мысли низкий голос через микрофон.

На середину ринга, куда падает яркий свет, встал мужчина в чёрных брюках, белой рубашке и жилете от костюма-тройки. Он что-то говорит, заводит народ, задавая вопросы и получая крики в ответ. Не особо вслушиваюсь, краем глаза смотря на Давида и радуясь внутри, что девица с кошачьими ушами и почти голыми сиськами ушла работать.

— Вы готовы? — орёт ведущий, и толпа отвечает. — Не слышу, — прикладывает руку к уху и тут же раздаётся гул голосов в унисон. — Тогда встречаем! В левом углу ринга, — кричит с паузами, — Сокрушительный Халил, — под дикий возглас толпы в клетку заходит просто огромный волосатый мужик.

Он рычит, зубы скалит, бьёт себя в грудь, словно примат, и от одного этого я вжимаюсь в спинку дивана. Тяжело мне будет, ночью точно спать не буду.

Всё, что происходит дальше, выглядит как в кино, а я чувствую себя белой вороной. Вернее, вороной-детёнышем, который не понимает, что здесь происходит, испуганно оглядываясь по сторонам.

Все орут, кричат «бей его» и явно веселятся, а я только вздрагиваю каждый раз, когда двое здоровенных мужиков лупят друг друга. В воздухе витает запах алкоголя, сигарет и крови, но вокруг всех всё устраивает, и отсутствие крыши не особо помогает. Но, опять же, никому нет до этого дела. Даже те, кто сидят на балконе в отглаженных костюмах и с аристократичным видом, иногда орут, подбадривая своего любимого бойца.

Теперь понимаю, почему Давид предложил выпить чего-нибудь покрепче. И была бы возможность, точно не отказалась бы, ибо смотреть на это на трезвую голову невозможно. Наверное, я что-то в этой жизни не понимаю, нет подобного азарта, чтобы кричать вместе со всеми. Понимаю, когда какое-нибудь соревнование, где есть определённые правила и в конце тебя объявят чемпионом, но вот такого жестокого насилия на потеху тем, кто платит, мне не понять.