Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 27 – Ронни Траумер

Ну всё, понимаю, что это последняя капля и меня вот-вот вырвет.

— Отпусти, урод! — кричу и глазами нахожу стоящего у стены охранника, но ему плевать, подумаешь, какая-то парочка обжимается.

«Лучше бы осталась там сидеть, в безопасности», — фыркает голос в голове.

— Ты смотри, как ломается, — мерзко ржёт мужик и одним движением разворачивает к себе. — Ладная девка, — отмечает, пройдясь своей грязной рукой по моей заднице.

Пары перегара прямо в лицо заставляют поморщиться и отвернуться, вместе с этим я ещё яростнее бьюсь, чтобы оказаться на свободе. Понимаю, что всё это происходит за пару минут, несмотря на то, что мои потуги кажутся долгими.

Внезапно наступает долгожданная свобода. Пьяного мужика резко от меня отталкивают, и когда я осознаю это, вижу, что он уже лежит на полу, а сверху над ним нависает Давид и бьёт по лицу. Он так яростно лупит лежащего, что даст фору всем бойцам на ринге.

Смотрю на это, вздрагивая при каждом ударе и закрыв рот руками, тихо рыдаю. Сколько же в нём жестокости, злобы и гнева. Сколько ненависти должно быть в тебе, чтобы вот так бить, без капли сожаления. Может, мужчина и заслужил, но… это слишком.

— Прекрати! — кричу, схватив Давида за футболку, но реакции ноль.

И, наверное, если бы не подбежавшая охрана, он бы его убил, если уже не сделал это. В ужасе смотрю на кусок мяса вместо лица лежавшего и только сильнее рыдаю.

— Пошли, сука, — рычит Давид, схватив за предплечье и волоча на улицу.

Давид

Ярость охренеть какая, дыхание спёрло, сердце бьётся о рёбра, в висках пульсирует. И больше всего бесит, что не могу ей ничего сделать. Проще самому головой об стену биться, чем её тронуть. А ведь желание огромное, но хер рука поднимется.

Минута, блядь, и она исчезла. Сколько можно мне нервы трепать? Выводить из себя, играть, испытывать на прочность моё терпение?

— Мне больно, — всхлипывает, пока я тащу её к машине.

— Больно? Это тебе, сука, больно? — ору, встряхиваю её как тряпичную куклу. — Что ты творишь? Куда опять собралась? Не сбежать тебе от меня, вбей себе в голову уже, — на последней фразе тыкаю пальцем в нахмуренный лоб.

— Я и не собиралась, — отвечает, дёргается, высвободиться хочет.

— Сказано сидеть на месте, какого хера? Куда пошла? Острых ощущений захотелось? Получила? — ярость рвётся изо всех щелей.

— Дав, что за хрень? — раздаётся сбоку голос Макса. — Ты чуть не убил того мужика.

— Не убил же, — рявкаю на него. — Вернись в здание, — приказываю, но он делает шаг ко мне.

— Ты опять из-за этой шлюхи срываешься на людей, тебе это кажется нормальным? Обратно на нары захотелось? Сколько она ещё будет путать нам карты? У нас сегодня важный бой, ставки такие, что вслух не скажешь…

— Свали, по-хорошему, — цежу сквозь зубы. — Я и так на грани…

— А мне насрать! — рявкает друг. — Из-за неё мы всё проебём, — пальцем показывает на Хрустальную. — Ты забиваешь на бизнес, хотя обещал взяться всерьёз. Я год тащил всё на себе, и это, пиздец, тяжело. А ты вышел, и вместо того, чтобы работать, носишься с этой сукой…

— Вали нахрен отсюда! — ору на всю округу.

— А знаешь, пошёл ты на хуй, — отвечает ровным тоном. — Сам разбирайся, это последний раз, когда я что-то делаю, — добавляет и, развернувшись, уходит.