Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 15 – Айрин Лакс

Вещи! Где мои вещи?!

Вспоминаю, что оставила чистое белье на лавке у входа в душ. Хватаю все в охапку — трусы, халат.

Даже не одеваясь, на ходу натягиваю халат на мокрое тело, прижимаю к груди остальное.

И бегу без оглядки.

В голове — ни единой мысли, только ноги сами несут.

Сзади слышен мат. Громкий, заковыристый, с кавказским акцентом.

— Леся! Стоять! Вернись, дура! Я тебя все равно найду! Отымею! Всюду! Между булок пристроюсь так, что сидеть не сможешь! — самое приличное, что он выдал.

К черту тебя, миллиардер озабоченный!

Боже, что творил?!

Как будто ему год никто секса не давал.

Я лечу через двор, перепрыгиваю через кота, который с удивленным «Мяу!» провожает меня взглядом.

Калитка — раз! — и я на деревенской улице.

Темно, фонарей нет, только луна светит.

Собаки лают где-то вдалеке. Ноги несут меня к центру, к единственному месту, где есть власть и защита.

К Пал Санычу!

Сразу за сельсоветом, зеленый забор, калитка высоченная.

Как добежала — не помню.

Ноги сами несли, сердце колотилось где-то в горле, перед глазами все плыло. Очнулась только когда поняла, что стою у ворот Пал Саныча и колочу по ним со всей дури.

— Пал Саныч! Пал Саныч, откройте! Срочно!

В одной руке — мухобойка. Та самая, длинная, пластиковая, которой я обычно половики на заборе выбиваю.

Стояла возле калитки, где я ее оставила…

Зачем я ее схватила?

Наверное, отбиваться от озабоченного миллиардера планировала. Глупо, конечно, но мозги в тот момент вообще не работали.

В другой руке — резиновый тапок. Один. Второй где-то по дороге потеряла.

Халат на голое тело накинут кое-как, пуговицы перепутаны. Волосы мокрые, растрепанные, прилипли к лицу.

Красота, нечего сказать.

Колочу в ворота, в калитку, в домофон!

— Откройте! Пал Саныч! Срочно!

Тишина. Потом динамик оживает.

— Кого черти принесли на ночь глядя? — голос недовольный, сонный и… женский.

Я замираю.

Секретарша Аня. Точно, ее голос. Та самая молоденькая фифа, которую Пал Саныч пристроил в администрацию «по-родственному».

Вот только никто из деревенских такой «родственницы» не знал.

Так и знала, что у них шуры-муры! Пока жена Пал Саныча на минеральных водах в Ессентуках, он эту шлендру тискает в их супружеской постели!

Шестьдесят лет ему и туда же — кобель!

— Аня, это Леська, — выдыхаю я. — Открой, дело срочное. К Пал Санычу надо.

— Чего? — в голосе раздражение. — Сейчас? С ума сошла?

— Открой, говорю!

Ворота пищат и приоткрываются. Я влетаю во двор, несусь к крыльцу. Дверь уже открыта, на пороге стоит Аня в коротком шелковом халатике, с растрепанными волосами и злым лицом.

— Ты чего ломишься? — шипит она. — Люди спят!

— Мне Пал Саныча надо!

— Ну надо, так заходи, раз приперлась, — она отступает, пропуская меня. — Только быстро. У нас тут... совещание! — сбрехала, дура.

— Плевать мне на ваши «совещания» в неглиже, у меня свои дела есть!

Влетаю в дом, в гостиную, и там застаю картину маслом: Пал Саныч в трусах и майке сидит на диване, на столе — недопитое вино, торт и фрукты. Невинная такая картина, если не знать, что его жена сейчас за тысячу километров.

Он поднимает на меня глаза. Сначала испуганно, потом, разглядев мой вид, начинает ухмыляться.

— Леська? Ты чего в таком виде? Мужиков пугать? Или приманивать?

Я выдыхаю и вываливаю все сразу: