Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 8 – Айрин Лакс

Задираю голову.

Он смотрит сверху вниз, и в глазах — насмешка и не только это.

В них застыло темное, опасное выражение, от чего внутри все сжимается в тугой комок.

— Блины будут, — цежу сквозь зубы. — К завтраку. Как положено. А сейчас слишком рано! Выйдите, пожалуйста. Я работаю.

— Работай, — пожимает он плечом, но не двигается. — Я посмотрю.

— Не на что смотреть.

— О, я думаю, есть на что!

Отступив на шаг, он скользит взглядом. По моему старому фартуку, который завязан наспех и по груди, которая под этим халатом... дышит часто-часто.

Я хватаю полотенце, начинаю яростно вытирать руки, лишь бы чем-то занять себя.

— Выйдите, — повторяю тверже. — Здесь кухня, а не зоопарк. И я не экспонат.

Вдруг он делает шаг вперед.

Один шаг — и между нами почти нет расстояния.

Я отступаю, упираясь спиной в раковину. Холодный металл впивается в поясницу.

— Слушай, Леся, — говорит он тихо, и от этого тихого голоса мурашки бегут по позвоночнику. — Ты вкусно пахнешь. Сдобой и яблоками. И чем-то еще. Чем?

— Тестом, — выдавливаю я.

— Нет, — он наклоняется ближе, и его нос почти касается моей шеи. Я чувствую горячее дыхание на коже. — Другим чем-то. Теплым. Женским.

Я замираю. Воздух в легких заканчивается. Мысли путаются.

— Отойдите, — шепчу я.

— Почему? — он чуть отстраняется, но не уходит, смотрит в глаза. — Мы взрослые люди. Я гость. Ты хозяйка. Почему бы не пообщаться?

— Потому что... — я собираю всю волю в кулак. — Потому что вы мне не нравитесь. Наглые, самоуверенные... миллиардеры!

— Врешь. Я же вижу. Глаза выдают. И руки дрожат. И щеки красные.

Я прикусываю губу.

— Блины будут через час, — говорю ледяным тоном. — А пока советую одеться. В деревне — дети.

В деревне — дети!

Ничего умнее придумать не могла?!

Он усмехается, но все же делает пару шагов назад. Надевает футболку, но так медленно и демонстративно, что я снова пялюсь на то, как играют мышцы на его теле.

Господи, да что ж такое!

— Через час так через час, — кивает он, направляясь к выходу. У двери оборачивается: — Леся, а пирожки с чем?

— С яблоками.

— Люблю яблоки, — он смотрит на меня долгим взглядом. — Особенно если с пылу с жару. И с молоком.

Уходит.

А я опираюсь на раковину и хватаю ртом воздух. Сердце колотится как бешеное. В висках стучит. Внизу живота — странная, тягучая тяжесть.

— Вот же... — шепчу я. — Вот же гад!

Надо заняться блинами!

Но руки дрожат. И перед глазами стоит он — голый по пояс, наглый, красивый до неприличия.

Потом возвращаюсь к тесту на пирожки. Его как раз нужно обмять…

— Леся, соберись, — приказываю себе вслух. — Ты хозяйка. У тебя бизнес. А этот... этот просто гость. Временные неудобства. Переживем.

Отбрасываю полотенце и с начинаю мять тесто.

Только почему-то вместо теста представляю его спину. И плечи. И эти руки, которые, наверное, умеют не только на кнопки клавиатуры нажимать, уж больно мускулов много…

— Дура, — шепчу я. — Дура деревенская.

Резко одергиваю себя и шлепаю тесто ладонью. Звук получается звонкий, как пощечина.

— Вот так бы его, — шиплю я. — По наглой миллиардерской морде.

Но в глубине души понимаю: не по морде хочется. Совсем не по морде.

И от этого понимания становится еще жарче.

Хасанов

Сижу во дворе под раскидистым кленом. Лавка простая, деревянная, кое-где даже щепки торчат — не занозиться бы. Стол застелен клеенкой в цветочек. В цветочек, Карл! Я, который привык к белоснежным скатертям в мишленовских ресторанах, сейчас сижу за столом с красными розанами на клеенке.