Книга Ты будешь моей, страница 91 – Ева Малиновская

Очень нехорошие глаза.

Но я уже не собиралась садиться.

— Простите? — холодно спросил декан.

Я положила папку на стол.

— Он не собирается объяснять, потому что привык молчать, когда на него давят. Но я не привыкла.

Марк тихо сказал:

— Ника.

— Нет.

Я открыла папку и достала выписку.

— Вот больничное заключение. Сильная травма бока была ещё до вчерашней тренировки. После драки. После инцидента в отеле. Он не должен был выходить на лёд. Но вышел.

Проректор взял бумагу.

— Это не оправдывает драку.

— Нет. Но объясняет, почему он упал на ступенях и почему ситуация стала опасной для здоровья.

Я достала второй лист.

— А это заявление в полицию по поводу незаконной попытки проникновения в номер отеля.

Отец Марка резко выпрямился.

— Это не относится к делу университета.

— Относится, — сказала я, не глядя на него. — Потому что после этого Марк приехал сюда. В состоянии стресса, после травмы, после давления со стороны семьи. И да, он виноват в драке. Но он не единственный, кто вчера довёл ситуацию до этого.

В аудитории стало тихо.

Очень.

Алиса смотрела на меня так, будто хотела испепелить.

Отец Марка — как на ошибку, которую сейчас исправят.

И именно это помогло мне не дрогнуть.

— Есть ещё видео, — сказала я.

Декан нахмурился.

— Какое?

Я включила телефон и положила его на стол.

Видео с парковки отеля.

Короткое.

Дрожащая съёмка издалека.

Но видно всё.

Отец Марка.

Охранник.

Марк, который закрывает меня.

Толчок.

Удар о машину.

Я, встающая между ними.

Сигнализация.

Видео закончилось.

Отец Марка поднялся.

— Это частная семейная ситуация.

Марк вдруг тихо рассмеялся.

Все посмотрели на него.

Он сидел бледный, с разбитым лицом и таким взглядом, что у меня по коже прошёл холод.

— Вот это ты хорошо придумал, пап.

Отец замер.

— Частная семейная ситуация, где охранник прижимает меня к машине на парковке отеля.

— Марк, сядь, — сказал тренер.

Но Марк уже поднялся.

Медленно.

С трудом.

Я видела, как боль ударила ему под рёбра, но он не сел.

— Хотите объяснение? — спросил он, глядя на комиссию. — Хорошо. Я подрался, потому что сорвался. Потому что меня дёргали со всех сторон. Потому что я привык решать всё кулаками, когда уже не могу дышать.

Он посмотрел на отца.

— Спасибо, научил.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как гудит проектор.

Марк снова повернулся к декану.

— Я готов понести наказание за драку. Отстранение, штраф, что угодно. Но если вы хотите сделать из меня единственного виноватого, чтобы всем было удобно, — не получится.

Отец сказал резко:

— Хватит.

Марк даже не повернул головы.

— Нет.

Одно слово.

Но в нём было больше силы, чем во всех прошлых его драках.

Я смотрела на него и вдруг поняла: вот он.

Момент, когда он наконец не бьёт.

Не ломает.

Не защищается кулаками.

А говорит.

И это было важнее любого удара.

Кирилл вышел вперёд.

Все обернулись.

Он встал рядом с Марком, но не слишком близко.

— Я тоже хочу дать объяснение.

Декан устало выдохнул:

— Говорите.

Кирилл посмотрел сначала на меня.

Потом на Марка.

— На льду я спровоцировал первым. Удар у борта был слишком жёстким. Я знал, что у него травма. Это было не случайно.

У меня перехватило дыхание.

Марк медленно повернул голову.

Кирилл не смотрел на него.

— В коридоре до этого я тоже был не прав. Разговоры, ревность, давление — всё это было. Я не снимаю с Громова вины. Но если решать вопрос честно, виноваты оба.