Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 1 – Алекса Рид

Хлоя

Я, графиня Хлоя, объявляю войну камину!

Он, треща поленьями, пожирал моё терпение уже третий час подряд. Я неподвижно сидела на бархатной пуффе, уставившись на пламя, и чувствовала, как моё собственное нутро медленно, но верно превращается в ледяную глыбу. Не в метафорическом смысле — в самом что ни на есть прямом. В воздухе передо мной уже висела маленькая, идеальной формы снежинка, которую я, сама того не желая, соткала из пара своего вздоха. Проклятая Магия Кристального Доминирования. Дар, чувствующий моё настроение лучше, чем я сама.

Снежинка таяла, каплями падая на ковёр. Я проследила за одной из капель и снова вздохнула. На этот раз выдох был таким ледяным, что в воздухе запорхала целая стайка новых снежинок.

За высоким арочным окном, обрамлённым тяжёлым плюшевым занавесом, лежала идеальная, словно сошедшая с рождественской гравюры, картина. Сугробы, искрящиеся под слабым зимним солнцем, словно усыпанные алмазной пылью. Иней, тяжёлыми гирляндами свисающий с тёмно-зелёных елей. Безмолвие, нарушаемое лишь редким криком ворона. Всё было застывшим, чистым, прекрасным и таким родным.

А внутри меня бушевала метель. Не та, что за окном, а своя, личная. Предчувствие. Предчувствие того, что моя тихая, уютная, предсказуемая жизнь вот-вот рухнет с грохотом ледяной глыбы, сорвавшейся с крыши.

Сегодня должен был прибыть мой новый учитель магии. Очередная «последняя надежда» моих родителей помочь мне освоить наше родовое наследие. Магию Кристального Доминирования — власть над льдом, холодом и самой сутью зимы. Звучало величественно, но на деле сводилось к тому, что в приступе раздражения я могла нечаянно заморозить фонтан, а в минуту грусти — покрыть инеем все зеркала в замке. Контроль? Его не было и в помине.

И над всем этим висел старый как мир закон: замужество. Замужество означало одно — переезд в замок мужа. Подальше от родных стен, от маменьки Люсинды с её вечными мудрыми улыбками и книжками по этикету, от папеньки Уильяма, чьи богатырские объятия пахли яблочным пирогом, конюшней и доброй старой кольчугой.

Мысль о том, чтобы покинуть их, заставляла моё сердце сжиматься так сильно, что на мантилье камина тут же выросла приличная сосулька. Чёрт! Я сконцентрировалась, пытаясь мысленно растопить её, но получилось лишь хуже, сосулька покрылась красивым ажурным узором, став ещё больше. В дверь постучали, и я вздрогнула, выпустив из-под контроля целый вьюжный заряд. Комнату на секунду заполнила крутящаяся снежная мгла.

— Войдите! — крикнула я, отчаянно размахивая руками, чтобы рассеять облако. Дверь открылась, и на пороге возникла мама. Она была, как всегда, утончённой и спокойной, в тёмно-синем платье, от которого неотрывно ползли вниз две цепочки часов. Её взгляд скользнул по последним тающим в воздухе снежинкам, но ни один мускул не дрогнул на её лице.

— Доченька, — её голос был тёплым, как парное молоко. — Я вижу, ты в своём репертуаре. Опять объявила войну неодушевлённым предметам? — Камин проиграл, — мрачно сообщила я, указывая на новую сосульку. — Со счётом один-ноль. Мама мягко улыбнулась, подошла и села рядом, поправляя складки моего платья. — Перестань нервничать. Учитель — человек просвещённый. Он наверняка сталкивался и не с такими… особенными ученицами.