Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 2 – Алекса Рид

— Он последняя надежда, мама, — выдавила я. — Если и он ничего не сможет поделать с моим «даром», то папа… папа начнёт всерьёз рассматривать кандидатуры женихов. А ты знаешь, что это значит.

— Это значит, что мы хотим твоего счастья, — поправила она, но в её глазах мелькнула тень той же грусти, что грызла меня. — И что твой дар слишком ценен, чтобы он угас. Закон… — Закон — это глупость, придуманная людьми, которые боятся, что такие как я — будут умнее их! — выпалила я, и в камине пламя дёрнулось и потускнело, будто испугавшись.

— Хлоя! — матушка прикрыла глаза, сделав глубокий вдох. — Пожалуйста, не сегодня. Сегодня важный день. Кстати… — она запнулась, и это было так на неё непохоже, что у меня внутри всё похолодело. — Гостей будет двое.

Я уставилась на неё. — Двое? Зачем нам два учителя? Один не справится? — Второй гость… — она откашлялась в кружевной платок. — Второй гость — его высочество принц Ричард.

Воздух в комнате буквально застыл. Пламя в камине замерло в неестественной позе, словно закованное в стекло. Все звуки исчезли. Даже тиканье часов на цепочке мамы будто прекратилось.

— Принц? — прошептала я, и дыхание вырвалось облачком пара. — Здесь? Зачем? — Он путешествует по королевству, знакомится с аристократией, как будущий правитель — голос Люсинды стал нарочито беззаботным. — И, конечно, он слышал о… твоей уникальности.

Уникальности. Вот уж слово-то. Благородное обозначение для «странной девушки, которая может заморозить тебя одним чихом». — Он присматривает себе невесту, — сказала я не вопросом, а констатацией ужасного факта. Вся комната медленно, но верно начала покрываться тонким слоем инея. Узоры поползли по стенам, по книгам в шкафу, по столику с недопитым чаем.

— Доченька, дыши, — тихо сказала мама, и её рука легла на мою ледяную. — Всё будет хорошо. Возможно, он окажется… милым юношей.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, впустив вихрь энергии в образе моего отца. Бывший воин, граф Уильям, и сейчас, спустя годы мирной жизни, напоминал медведя, нечаянно попавшего в будуар. Его седая щетина тщательно выбрита, а в огромной ладони он сжимал… садовые ножницы.

— Люсинда! Хлоя! — прогремел он. — Говорят, экипаж уже на подъезде к усадьбе! В этой метели он, наверное, весь извозчик! — Он заметил иней на стенах и моё бледное лицо. Его собственное лицо сразу смягчилось. — Ну что ты, рыбка моя, не бойся. Если этот учитель тебе не понравится, мы его… э-э-э… вежливо попросим уехать. А принца… — он замялся, не зная, как закончить мысль, и сурово взглянул на ножницы в своей руке, как бы оценивая их боевые качества против королевской особы.

Его неуклюжая попытка меня защитить растрогала и одновременно рассмешила. Иней на стенах слегка подтаял. — Спасибо, папа, — я улыбнулась ему. — Но, думаю, ножницы тебе не понадобятся.

Внезапно в передней послышался шум, голоса прислуги, скрип отодвигаемых засовов. Кто-то явно прибыл.

Сердце ёкнуло, застучало в висках словно молоточек. Война с камином была проиграна. Начиналась настоящая битва. За мою свободу, за моё сердце, за право остаться в родном месте, которое я называла домом.

Я встала, отряхивая с платья кристаллики льда. — Что ж, — сказала я, глядя на родителей. — Не заставлять же гостя ждать. Пойду встречу… свою судьбу. Или того, кто попытается ею распорядиться. И с этими словами я направилась к двери, чувствуя, как за спиной у меня вырастает невидимая, но прочная ледяная стена. Готовая ко всему. Или так мне казалось.