Книга Волчья ягодка, страница 61 – Виктория Рогозина

— Это лицемерно.

Он чуть повернул голову, и наши взгляды встретились.

— Что? — спросил он мягко, но в этом тоне прятался лёд.

— Лицемерно, — повторила я, чуть громче. — Ты сам следишь за мной, Феликс.

И вдруг уголки его губ дрогнули. Не саркастично — скорее тепло, как будто я сказала что-то невинно-забавное.

— Конечно, — ответил он, медленно, будто пробуя каждое слово. — Потому что должен знать, как у моей ягодки дела.

Он произнёс это почти шепотом, с какой-то хищной нежностью, и мне вдруг стало не по себе от того, насколько спокойно и естественно он это сказал. Как будто это не одержимость. Как будто это — норма.

Феликс чуть выдохнул — тихо, с каким-то странным, хрипловатым звуком, и прикрыл глаза. Его рука всё ещё покоилась у меня на талии, но теперь он притянул ближе, так, что наши тела соприкоснулись. Тепло от него накатывало волнами, и прежде чем я успела понять, что происходит, его дыхание скользнуло по моей шее.

Он прижался носом к коже — осторожно, почти благоговейно, будто вдыхал не аромат, а само моё присутствие. Мир будто на секунду растворился. Жар стремительно поднялся к лицу, сердце ударило где-то под рёбрами — быстро, сбивчиво, как у птицы, попавшей в ловушку. Мне хотелось отстраниться, но тело не слушалось. Оно будто предало меня, сдаваясь без боя.

— Ты… — его голос был хриплым, сдержанным, — невероятно пахнешь.

Эти слова будто пробили защиту, заставив меня резко сглотнуть. Воздух стал вязким, слишком плотным, и я, стараясь хоть как-то отвлечься от этого странного жара, выдавила:

— Разве… не слишком надуманный повод был выбран для этой… стрелки?

Он не сразу ответил. Его ладонь чуть сильнее сжала мою талию, потом, словно нехотя, Волков заговорил, не открывая глаз:

— Я не собирался его бить, — тихо сказал он, — ты права. Мы в разных категориях. Но… — он наконец посмотрел на меня, — я не позволю ему вмешиваться в твою жизнь.

Я непонимающе качнула головой. В горле пересохло.

— Зачем? — спросила я, и голос предательски дрогнул. — Почему тебе вообще не всё равно?

Феликс не ответил сразу. Его пальцы прошлись по моей спине — медленно, вдоль позвоночника, и он чуть наклонился вперёд, заставляя меня прижаться к нему, буквально упасть грудью на его плечо.

— Потому что, — тихо, почти у самого уха произнёс он, — Глеб хоть и гений, но у него грязные руки. Его ловили на сливах откровенных материалов.

Он выдохнул, чуть крепче обнимая, словно оберегая от чего-то невидимого.

— Я не мог позволить, чтобы хоть одно твоё фото… хоть одно видео… — его голос стал глуше, опаснее, — оказалось в таких руках.

Меня будто обдало холодом, несмотря на то, что его тело источало жар. Внутри всё смешалось — страх, растерянность, злость и какое-то глупое, неуместное ощущение безопасности. Как будто этот человек, которого я должна бояться, — единственный, кто действительно следит за тем, чтобы со мной ничего не случилось.

— Как мне понять, что это правда? — слова сорвались тихо, едва слышно. Мне хотелось верить, но ещё сильнее — не верить вовсе.

Феликс чуть приподнял голову, посмотрел прямо, спокойно, без тени раздражения.

— Очень просто, — ответил он. — Спроси у него самого. Или поищи в сети. История была громкая, следы не затереть.

Я прикусила губу, чувствуя, как колебания внутри превращаются в глухую боль. Он говорил уверенно, почти слишком. Но именно в этой уверенности было что-то, что заставляло сомневаться не в нём, а в себе.