Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 100 – Юлий Люцифер

Она сразу отошла.

— Достаточно.

Мира уже была у Артариона. Он держался прямо, но на лбу выступила испарина.

— Я сказала, достаточно, — повторила Элина, хотя теперь говорила скорее себе.

Ренн подошёл к дощечке и накрыл её тканью.

— Хорошее решение.

— Запоздалое.

— Но своё.

Оставалась последняя подставка.

Элина.

Она подошла к ней медленно.

После имени Артариона руки дрожали. Не сильно, но достаточно, чтобы заметила Мира. Лекарка уже открыла рот, но Яра тихо сказала:

— Пусть закончит.

Мира удивлённо посмотрела на неё.

Яра не отвела глаз.

— Своё имя надо назвать самой. Иначе весь урок зря.

Элина посмотрела на дощечку.

Элина.

Сама решит, что дальше.

Дерево пахло свежей стружкой и углём. Никакого прошлого. Никаких Рэйсов. Никакого моста. Только только что написанное имя и строка, которую она выбрала.

Она произнесла:

— Элина.

Ничего не случилось.

И это оказалось самым важным.

Имя не вспыхнуло, не открыло чужой след, не потянуло к родовой книге, не вернуло белое платье, не показало отца, Селесту, Дамиана, мост, кровь, Лиору или письмо Марты.

Просто имя.

Принадлежащее ей.

Элина выдохнула.

Финн первым нарушил тишину:

— Ну что, теперь она официально не древняя королева, а ученица?

Ная фыркнула.

— Ученицы сначала чистят оружие после занятий.

— И котлы, — добавила Мира.

— И возвращают украденные гайки, — сказал Ренн.

Финн прижал руку к пустому карману.

— Я нахожусь под жестоким надзором.

Элина неожиданно снова улыбнулась.

На этот раз без смеха, но улыбка удержалась дольше.

Артарион смотрел на неё через зал.

Не как на ключ.

Не как на носителя.

Или она хотела верить, что не так.

Пока этого было достаточно.

Ночью Элина проснулась не от кошмара.

От стука страниц.

Сначала решила, что ветер задел ставни. Потом вспомнила: в её комнате в академии не было ставен, только узкая вентиляционная решётка высоко под потолком. Комната была маленькой, вырубленной в камне, с кроватью, столом, полкой и новой дощечкой на двери. Элина сама повесила её вечером.

Сама решит, что дальше.

Стук повторился.

Сухой. Бумажный. Множественный.

Она встала, накинула шаль и открыла дверь.

В коридоре уже стояла Ная с посохом в руке.

— Ты тоже слышишь? — спросила она.

— Да.

— Это из книжной галереи.

Из соседних комнат выглядывали дети. Кто-то сонный, кто-то сразу с ножом, кто-то в одном носке. Финн появился с фонарём и выражением лица, будто собирался сказать шутку, но передумал. Яра шла за ним молча.

Ренн уже поднимался по лестнице снизу.

— Все в комнаты.

— Нет, — сказала Ная.

— Это не просьба.

— А нам всё равно.

Ренн остановился.

Элина подумала, что он сейчас начнёт спорить. Но он только посмотрел на детей, на их лица, на то, как каждый держится ближе к своей двери и своей дощечке.

— Тогда за мной. Не трогать ничего.

Книжная галерея занимала верхний ярус академии. Днём Элина видела её издалека: длинные полки, цепные книги, столы для письма, старые учебные доски. Ночью место выглядело иначе. Световые чаши горели слабо, и тени от полок ложились на пол узкими полосами.

Все книги на центральном столе были раскрыты.

Не древние фолианты с проклятыми замками, не родовые книги великих домов. Академические книги имён — толстые, простые, в тёмных переплётах. В них записывали тех, кто пришёл сюда без рода, без документов, без права на прежнее место. Не для закона. Для памяти академии.