Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 139 – Юлий Люцифер

— Начинаем, — повторил Валериан. — До рассвета осталось мало времени, а Пепельный дракон, если повезёт, уже достаточно ослаб, чтобы умереть от собственной правды.

Лиора закрыла глаза.

Не от страха.

От стыда, что не смогла предупредить громче.

Финн наклонился к Элине и прошептал:

— Мы можем ударить сейчас. Я в него ножом, Яра по Селесте, Гарт фонарём в книгу.

Гарт шепнул в ответ:

— Фонарём по таким вещам не бьют, мальчишка. Фонарь нужен, чтобы видеть, как тебя потом убивают.

Яра не отвела взгляда от Лиоры.

— Если ударим, браслеты могут сомкнуться.

Элина кивнула.

Она чувствовала это даже отсюда. Не магией в привычном смысле, не ясным знанием, а той новой осторожностью, которая поселилась в ней после белых камер. Обряд был натянут. Не завершён, но готов. Как капкан, в котором приманка уже тронута, а челюсти ещё ждут последнего движения.

Если сейчас броситься, Лиора заплатит первой.

Валериан раскрыл родовую книгу Рэйсов.

Элина увидела страницу с именами.

Своё имя она не могла разглядеть отсюда, но знала, где оно было. Знала, как через него прошла черта. Знала холод костяного пера, хотя сама его не держала. Знала лицо отца, когда он выбрал не смотреть на неё как на дочь.

Селеста взяла Лиору за подбородок.

— Скажи строку.

Лиора молчала.

Селеста усилила хватку.

— Лиора.

Голос был тихий, почти нежный. Но в нём было то самое старое “молчать”, от которого даже стены дома Рэйс, наверное, привыкли сжиматься.

Лиора открыла глаза.

— Я не хочу.

Слова вышли едва слышно.

Но свои.

В часовне стало тихо так резко, что белый огонь будто на миг перестал двигаться.

Севериан поднял голову.

Селеста медленно улыбнулась.

— Дочери часто путают усталость с волей. Это проходит.

— У Элины не прошло, — сказала Лиора.

Селестина улыбка исчезла.

Элина почувствовала, как собственное сердце ударило больно и низко.

Лиора продолжила, глядя не на мать, а в сторону каменной щели, хотя не могла видеть их полностью:

— И у меня не пройдёт.

Валериан вздохнул.

— Затянувшееся семейное пробуждение. Как не вовремя.

Он коснулся перстнем страницы.

Браслеты на запястьях Лиоры вспыхнули белым светом. Она вскрикнула и согнулась, но не упала: нити от браслетов удержали её в круге.

Элина вышла из тайного хода.

Не броском.

Не как воин.

Просто шагнула из-за алтаря в свет часовни.

— Тогда начните с меня, — сказала она.

Финн тихо выругался и вышел следом. Яра — рядом с ним. Гарт поднял фонарь и встал чуть позади, старый, мокрый, злой и совершенно не похожий на человека, который собирается красиво умирать.

Селеста повернулась.

На её лице не было удивления.

Именно это Элину насторожило.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала мачеха. — Вопрос был только в том, какой дверью.

Финн прошептал:

— Очень неприятно, когда злодеи не удивляются.

— Тихо, — сказала Яра.

Валериан посмотрел на тайный проход.

— Судебный ход. Любопытно. Значит, нижние камеры всё же дали вам больше, чем грязь и жалость к себе.

— Они дали имена, — ответила Элина.

— Имена дают родители, роды и закон.

— Нет. Они только записывают или воруют. Имя начинается раньше их чернил.

Валериан улыбнулся.

— Вот почему такие силы опасны в руках необразованных девочек. Метафора кажется им правдой.

Элина прошла дальше в часовню.

Каждый шаг был трудным. После слива тело ныло, горло саднило, руки горели от царапин. Под платьем промокшая ткань липла к коже. В кармане лежал обрывок страницы сто тринадцать, завернутый в промасленную тряпицу. Полная страница — рядом с родовой книгой. Доказательство. Нож. Ключ.