Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 144 – Юлий Люцифер

Элина.

Без фамилии.

Не вычеркнутая.

Не возвращённая.

Своя.

Родовая книга захлопнулась так резко, что серебряный нож слетел на пол.

Браслеты на руках Лиоры треснули.

Сначала один.

Потом второй.

Белые нити оборвались, и Лиора упала.

Элина бросилась к ней.

На этот раз никто не остановил.

Она успела подхватить сестру за плечи. Лиора была ледяная, лёгкая, почти невесомая. На запястьях остались глубокие белые следы, но кровь не текла.

— Лиора.

Сестра открыла глаза.

— Ты... не вернулась?

— Нет.

— Хорошо.

Селеста стояла неподвижно.

Впервые за всё время она выглядела не властной, не холодной, не раздражённой.

Пустой.

Как человек, у которого из рук вынули не одну вещь, а саму привычку владеть.

Валериан, наоборот, был спокоен слишком быстро.

Он взял страницу сто тринадцать со стола.

— Трогательно. Очень редкий случай самостоятельного отделения имени от родовой книги. Почти исторический.

Финн, шатаясь, поднял нож.

— Положи страницу, белоперстный.

Валериан посмотрел на него так, будто тот был пятном на сапоге.

— Нет.

Он сложил страницу пополам.

Элина вскочила.

— Не смейте!

— Полное свидетельство опасно, когда его слышат лишние люди.

Севериан шагнул к нему, но Селеста вдруг схватила его за руку. Не чтобы помочь. Чтобы удержать от последней попытки сделать что-то правильно.

Валериан поднёс страницу к белому огню.

Но огонь больше не был белым.

По краям он оставался серым после слов Элины. Когда страница коснулась пламени, она не загорелась. Чернила на ней, наоборот, стали темнее.

Страница не сгорела.

Она отпечаталась в воздухе.

На миг вся часовня увидела строки.

Приказ северным воротам.

Повторное наложение клятвенной руки.

Женская линия Рэйс.

Селеста Валериан.

Валериан.

Марта Рэйс.

Каэл Морвэйн.

Артарион Морвэйн.

Без добровольного слова носителя перенос считается насилием над линией и влечёт недействительность клятвы.

Эти строки увидели все.

Элина.

Лиора.

Яра.

Финн.

Гарт.

Севериан.

Даже двое стражников у дальней двери, которых она только сейчас заметила, замерли с открытыми ртами.

И Селеста увидела.

Её лицо стало серым.

Не от страха наказания.

От того, что правда вышла из её рук.

Валериан понял первым, что произошло.

Перстень на его руке треснул.

Тонкая линия прошла по белому камню, как молния в молоке.

Он посмотрел на Элину уже без любопытства.

— Ты не понимаешь, что освободила.

— Правду?

— Войну.

— Вы её начали раньше моего рождения.

Он улыбнулся.

— Тогда посмотрим, сколько имён ты удержишь, когда они начнут умирать за твою правду.

Он резко ударил треснувшим перстнем о край книги.

Белый свет взорвался.

Не наружу.

Вниз.

Пол под часовней дрогнул.

Гарт закричал:

— Назад!

Каменный круг, где стояла Лиора, раскололся. Из трещин пошёл холодный свет, и Элина почувствовала знакомую пустую тягу нижних судебных камер. Не родовая магия. Не пепел. Судебный ход под часовней, открытый ими, теперь пытались обрушить, чтобы похоронить свидетелей и дорогу вместе.

Финн подхватил Гарта.

Яра бросилась к выходу.

Элина потянула Лиору на себя, но сестра была слишком слаба. Севериан вдруг оказался рядом и поднял Лиору на руки.

Элина застыла.

Он посмотрел на неё.

— Я вынесу её.

В его голосе не было просьбы о прощении.

Хорошо.

Прощение сейчас было бы ещё одной ношей.

— Несите, — сказала она.