Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 148 – Юлий Люцифер

Потом человеческого становится меньше.

Она ускорила шаг.

Впереди пахло гарью и сырой чешуёй.

Не сказочной драконьей величавостью. Животным жаром, мокрым камнем, кровью и болью.

Ход закончился обваленным залом.

Когда-то это была часть старого водосборника: круглая камера под городом, где сходились несколько каналов. Теперь половина потолка осыпалась. Сверху через трещины падал слабый ночной свет. Вода стояла по щиколотку, местами глубже. Сломанные балки торчали из неё, как рёбра. На стенах чернели следы когтей.

В центре зала был дракон.

Он стоял боком к Элине, низко опустив голову. Огромный, чёрный, мокрый. Крылья не раскрыты полностью — одно волочилось по воде, другое упиралось в стену. По левому плечу шла длинная рваная рана, из которой не кровь текла, а красноватый жар. На груди, под чешуёй, светилась трещина проклятия.

Почти у сердца.

Элина перестала дышать.

Дракон поднял голову.

Серые глаза — нет, уже не совсем серые. В них стоял раскалённый уголь. Зрачок сузился.

Он не узнал её.

Это было видно сразу.

Не бросился, не зарычал, не отступил. Просто смотрел, как хищник смотрит на то, что вошло в его раненое пространство.

Элина медленно подняла ладони.

Пустые.

— Артарион.

Дракон зарычал.

Камера задрожала.

Имя не дошло.

Или дошло не туда.

Она остановилась у края воды.

— Это я. Элина.

Вода у её ног дрогнула от его дыхания.

Дракон шагнул.

Один шаг.

Когти вошли в камень. Слишком легко.

Элина заставила себя не отступить.

— Вы обещали, что не выберете смерть за меня.

Никакого отклика.

Только низкий гул в груди зверя.

Не понимает слов, подумала она.

Или понимает, но слово не цепляется за нужное место.

Пепельная память на ладони потеплела. Элина посмотрела на своё имя на коже. Свое имя она вернула через последнее свидетельское слово. Но у Артариона имя было завалено другими: предатель, дракон, оружие, проклятый, последний, обречённый.

Нужно было найти не звание.

Не боль.

Не долг.

Человека.

— Артарион Морвэйн, — сказала она громче.

Дракон мотнул головой, будто звук причинил боль.

Хорошо.

Боль означает, что имя попало в трещину.

Она сделала шаг в воду.

— Артарион Морвэйн, лорд Пепельной крепости.

Он ударил хвостом по воде.

Брызги окатили её до лица. Она качнулась, но удержалась.

— Артарион, который терпит Миру уже семнадцать лет, хотя делает вид, что это не подвиг.

Рычание дрогнуло.

Совсем чуть-чуть.

Элина сделала ещё шаг.

— Артарион, который не умеет благодарить так, чтобы это не звучало как военное донесение.

Дракон замер.

— Артарион, который говорит правду слишком поздно, но всё-таки говорит. Иногда. Когда его прижать к стене, книге, проклятию или лекарке.

Серый глаз моргнул.

Не зверь.

Не полностью.

Она почувствовала это как трещину в закрытой двери.

— Артарион, который искал носителя, а нашёл человека. И теперь не знает, как искупить то, что сначала увидел ключ.

Дракон резко опустил голову, почти до её уровня.

Горячее дыхание ударило в лицо. В нём пахло гарью, кровью и мокрым камнем. Элина стояла в воде по колено, дрожа всем телом, но не отвела взгляда.

— Я злюсь на вас, — сказала она. — Всё ещё. Очень. И если вы вернётесь, я продолжу злиться лично вам в лицо, потому что это удобнее, чем злиться на огромную ящерицу в подвале.

Где-то глубоко в груди дракона звук изменился.