Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 149 – Юлий Люцифер

Не смех.

Но память о нём.

Элина почти выдохнула.

Почти.

Потом трещина на его груди вспыхнула.

Дракон взревел и ударил когтями по камню рядом с ней. Не по ней. Но слишком близко. Каменная крошка хлестнула по ногам. Элина отшатнулась, упала в воду, больно ударившись бедром о скрытый выступ.

Дракон отступил, будто испугался собственного движения.

Вот оно.

Он не хотел.

Даже зверем.

— Каэл, — сказала Элина.

Дракон застыл.

Вся камера словно остановилась вместе с ним.

Вода стекала с чешуи. Красный жар под грудью бился неровно.

Элина поднялась, опираясь на сломанную балку.

— Каэл Морвэйн.

Рёв не пришёл.

Только низкий, почти беззвучный стон.

— Его имя использовали против вас. Против него. Против Марты. Против меня. Но Лорен Ив видел запись. Страница есть. Селеста и Валериан переписали клятву. Каэл не умер из-за вашего предательства.

Дракон начал пятиться.

Нет.

Не пятиться.

Сопротивляться.

Проклятие тянуло его в одну сторону, имя брата — в другую.

Элина пошла следом.

— Каэл Морвэйн не был вашей виной.

Красная трещина вспыхнула так ярко, что зал осветился, как от внутреннего рассвета. Дракон рухнул на одно колено. Камень под ним треснул.

Элина бросилась вперёд, но остановилась у его головы.

Не коснулась.

— Артарион, слушайте меня. Это не я вас освобождаю. Не моя сила. Не мой долг. Вы должны сами выбрать вернуться.

Дракон тяжело дышал.

В его глазах теперь боролись два света: звериный жар и человеческая боль.

— Вы не обязаны умирать вместе с ложью о Каэле, — сказала она. — И не обязаны жить только потому, что я пришла. Вы можете выбрать себя. Не крепость. Не меня. Не сделку. Себя.

Слова прозвучали странно.

Почти жестоко.

Потому что она вдруг поняла: Артарион легче выбрал бы смерть ради кого угодно, чем жизнь ради себя.

Дракон закрыл глаза.

На миг Элина решила, что потеряла его.

Потом воздух вокруг изменился.

Не красиво.

Не мягко.

Тело дракона содрогнулось. Крылья ударили по воде. Чешуя вдоль шеи поднялась, как острые пластины. Огромное тело начало сжиматься, ломая собственную форму обратно. Это было не волшебное превращение из легенд. Это была пытка. Хруст, жар, сдавленный рёв, который постепенно становился человеческим криком.

Элина отвернулась бы.

Но он видел бы, что она отвернулась.

Поэтому стояла.

И смотрела.

Когда всё закончилось, Артарион лежал в воде на боку.

Без рубахи, без камзола, кожа в ожогах и порезах, волосы мокрые, дыхание рваное. Метка на груди всё ещё светилась, но уже не расползалась. Трещина остановилась у самого края сердца.

У самого.

Но остановилась.

Элина упала рядом на колени.

— Артарион.

Он открыл глаза.

Серые.

Человеческие.

Совершенно измученные.

— Ты, — выговорил он хрипло, — назвала меня ящерицей?

Элина закрыла глаза.

Смех и рыдание ударили одновременно, и ни одно не вышло правильно.

— Невыносимый человек.

— Это уже было.

— Я повторю.

Он попытался вдохнуть глубже и закашлялся. Элина тут же наклонилась, но не знала, куда можно касаться: всё его тело выглядело как одна большая рана.

— Не трогай метку, — прошептал он.

— Я помню.

— Страница?

— У Яры. Полная. Мы забрали Лиору.

Он закрыл глаза.

— Жива?

— Жива.

— Хорошо.

— Не смейте сейчас терять сознание на слове “хорошо”.

— Поздно, — сказал он.

И всё-таки потерял сознание.

Элина выругалась.