Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 152 – Юлий Люцифер

Элина вспомнила строку в расписании академии: Молчание как выбор, а не как страх.

— Ты сегодня свидетельствовала.

— Да.

— И ударила Селесту.

Яра впервые за всё время улыбнулась почти открыто.

— Это было приятно.

— Ная будет ревновать.

— Финн уже сказал.

Они обе тихо рассмеялись.

Смех был коротким, усталым, почти неуместным. Но после белых камер и родовой часовни даже неуместный смех казался победой.

Потом вошла Мира.

Лицо её было слишком серьёзным.

Элина сразу встала.

— Что?

— Жив. Слышишь? Сначала это. Жив.

— Но?

Мира устало потёрла переносицу.

— Метка остановилась. Не исчезла. Не отступила. Остановилась у сердца. Если снова ускорится хотя бы на толщину волоса — всё.

Элина почувствовала, как чашка в руке стала тяжёлой.

— Сколько времени?

— Не знаю.

— Мира.

— Не знаю, Элина. И это не я прячу правду. После того, что случилось у водосброса и с именем Каэла, проклятие ведёт себя иначе. Оно не ползёт. Ждёт.

— Чего?

— Завершения клятвы. Или её разрушения. Или рассвета. Или его следующей глупости. Выбирай любую мерзость.

Элина медленно села.

— Страница может помочь?

— Да. Лорен подтвердил, что это именно запись переписанной клятвы. Если мы сможем провести открытое свидетельство перед Палатой Белой книги и связать его с именем Каэла, возможно, проклятие Артариона лишится основы.

— Возможно.

— Да. Снова это слово. Я тоже его ненавижу.

— А Валериан?

— Теперь он не будет прятаться за судом. Он попробует уничтожить свидетелей, страницу или академию до рассвета следующего дня.

Элина подняла голову.

— До рассвета?

Мира кивнула.

— Ренн считает, что у нас меньше суток, прежде чем имперский совет объявит академию мятежной. После этого придут войска, не гонцы.

Яра тихо сказала:

— Значит, нужно сделать свидетельство раньше.

— Да, — сказала Мира. — Но Артарион не может идти. Лиора не может идти. Лорен едва дышит. Севериан ненадёжен. Дамиан неизвестно где. А ты...

— Я пойду.

— Я ещё не закончила ругаться.

— Но уже знали, что я скажу.

Мира смотрела на неё долго.

— Да. И это бесит.

За ширмой раздался слабый звук.

Не стон.

Скорее попытка вдохнуть слово.

Мира резко повернулась.

— Лежать!

Элина уже была у ширмы.

Артарион лежал на койке, укрытый до плеч. Лицо почти серое от усталости, губы бледные, волосы влажные. Грудь перевязана, но в центре повязки, там, где метка остановилась у сердца, проступало тусклое красное пятно.

Глаза были открыты.

— Ты опять командуешь? — спросила Элина.

Голос у неё дрогнул, и она возненавидела себя за это.

Артарион попытался сфокусировать взгляд.

— Плохо получается?

— Ужасно.

— Значит... жив.

Мира подошла к нему с другой стороны.

— Ещё одна фраза, и я заставлю тебя спать. Насильно. С удовольствием.

Он медленно перевёл взгляд на Элину.

— Лиора?

— Жива.

— Страница?

— У нас.

— Валериан?

— Ушёл.

— Я...

— Нет, — сказала Элина.

Он моргнул.

— Что?

— Что бы вы сейчас ни собирались сказать, нет. Вы не встанете. Не пойдёте. Не будете держаться на одной кости и чувстве вины. Не будете превращаться. Не будете решать, что ваше сердце может подождать, пока все остальные проблемы закончатся.

Мира прошептала:

— Я сейчас заплачу от гордости.

Артарион смотрел на Элину.

— Я хотел сказать... спасибо.

Она замолчала.

Очень не вовремя.

Очень нечестно с его стороны.