Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 155 – Юлий Люцифер

Если это свидетельство будет прочтено без меня, считать его сказанным моим голосом.

Если я не доживу до рассвета, не позволяйте сделать мою смерть новой печатью на чужом молчании.”

Элина дочитала и долго не могла поднять глаза.

— Он когда написал?

— Пока ты ходила за ним, а я думала, что он без сознания. Оказывается, некоторые упрямые драконы умеют быть без сознания только для тех, кто им мешает писать предсмертные письма.

— Не называйте это так.

— Я называю вещи их мерзкими именами, чтобы они меньше врали.

Мира мягче, чем обычно, забрала у неё лист, но потом передумала и снова вложила в её руки.

— Читай ты.

— Почему я?

— Потому что он хотел, чтобы ты знала первой. А я сейчас не в настроении уважать его скрытность.

Элина прижала лист к груди.

Внизу уже собирались люди. Ренн стоял у стены имён и отдавал короткие распоряжения. Его плечо было перевязано, но он двигался так, будто рана — просто неудобная складка одежды. Яра помогала Лорену Иву спуститься к площадке. Старый писец был укутан в одеяло, пальцы его дрожали, но глаза больше не были пустыми. Каждый несколько шагов он шептал своё имя, и Яра повторяла рядом:

— Лорен Ив.

Ро сидела у первой ступени. Тавия держала её за руку. Шай, несмотря на все приказы спать, стоял рядом с Томасом и показывал тому сломанную ложку. Хорёк Томаса попытался украсть половинку ложки, за что оба мальчика сразу объединились против зверя.

Тисса держала у стены страницу сто тринадцать в кожаном футляре и смотрела на всех так, будто готова зашить правду в подкладку мира, если бумага снова решит потеряться.

Севериан сидел отдельно.

Не у стены имён. Не среди освобождённых. Не рядом с дочерьми. Для него принесли простой стул под каменным выступом, и двое пепельных воинов стояли рядом не как стража заключённого, но и не как почётный караул. Он не был пленником. Не был свободным. Он был человеком, которого пустили туда, где его словам ещё предстояло заслужить право стоять.

Лиора лежала на переносной койке у стены, укрытая тёмным покрывалом. На запястьях у неё белели повязки. Лицо было почти прозрачным от слабости, но глаза открыты.

Элина подошла к ней.

Лиора попыталась приподняться.

— Не надо, — сказала Элина.

— Это не очень убедительно звучит от человека, который сам едва стоит.

— Я учусь лицемерию у лучших домов империи.

Лиора слабо улыбнулась.

— Селеста бы сказала, что у тебя грубый слог.

— Селеста много чего сказала бы, если бы Яра не ударила её по руке.

Яра, проходившая мимо, спокойно произнесла:

— Удар был недостаточно сильный.

Лиора посмотрела на неё с уважением.

— Спасибо.

Яра кивнула.

Без тепла. Но и без вражды.

Для этой ночи это было много.

— Ты будешь говорить? — спросила Элина.

Лиора медленно вдохнула.

— Если голос не сорвётся.

— Если сорвётся, я прочитаю твои слова.

— А если я передумаю?

Элина задержала взгляд на сестре.

— Тогда не будешь говорить.

Лиора моргнула.

В этом простом разрешении оказалось больше, чем она ожидала. Возможно, за всю жизнь ей слишком редко говорили, что отказ тоже принадлежит ей.

— Я боюсь, — призналась Лиора.

— Я тоже.

— Ты так спокойно стоишь.

— Это платье держит форму лучше меня.

Лиора закрыла глаза на миг.

— Я не хочу, чтобы люди думали, будто я стала доброй.

— Тогда не говори так, будто это приговор.