Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 172 – Юлий Люцифер

Валериан резко сжал перстень.

— Замолчите!

Ренн ударил его в этот момент.

Он прорвался по верхнему мостику, отбросив одного из орденцев, и нанёс удар не в грудь Валериана, а по руке с перстнем. Клинок скользнул по белому камню.

Перстень раскололся.

Чёрный свет взорвался.

Не наружу.

Внутрь Валериана.

Советник отшатнулся, схватившись за руку. Белая кожа на пальцах мгновенно покрылась серыми трещинами. Он не закричал. Только посмотрел на Ренна с таким холодным удивлением, будто не мог поверить, что человек без рода позволил себе коснуться его судьбы.

— Ты, — сказал Валериан.

Ренн поднял меч.

— Ренн.

И ударил снова.

На этот раз Валериан успел отступить. Его люди бросились вперёд, закрывая его. Орденские маски снова подняли знаки, но теперь без перстня их удары стали слабее, рванее.

Академия ответила.

Не единым строем.

Как умела.

Тисса швырнула ножницы в руку одного орденца. Гарт сбил стражника с лестницы. Финн бросил копию свидетельства прямо в лицо Велранскому воину, а когда тот на миг растерялся, ударил его рукоятью ножа по подбородку.

— Бумага побеждает меч! — крикнул он.

— Только если меч дурак! — ответила Яра.

Дамиан, всё ещё на колене, поднял золотой щит в последний раз и закрыл Лиору от стрелы. Щит рассыпался сразу после удара. Он упал рядом с её койкой.

Лиора протянула руку.

Он не взял сразу.

Она сама схватила его за рукав.

— Не смей умирать ради красивого жеста.

— Я и не умею красиво, кажется.

— Учишься правде. Красота подождёт.

Элина всё ещё держала ладони на стене.

Чёрная пустота отступала, но медленно. На камне остались мёртвые пятна — места, где несколько имён потускнели. Не исчезли, но стали слабыми, как дыхание после воды.

Нужно было вернуть.

Не все сразу.

Хотя бы первые.

Она посмотрела на ближайшее пятно.

Имя расплывалось.

Не разобрать.

Элина запаниковала.

Потом рядом появилась маленькая рука.

Шай.

Он приложил ладонь к камню.

— Это Мера, — сказал он. — Она мне дала суп.

Ро подошла с другой стороны.

— Мера. Из нижней третьей камеры. Боится темноты, но всё равно пела.

Имя на камне стало чётче.

Тавия положила пальцы рядом.

— Мера.

Буквы вернулись.

Не магией Элины.

Памятью тех, кто помнил.

Элина выдохнула.

— Так. Так надо.

Она указала на следующее потускневшее имя.

— Кто помнит?

— Остр! — крикнул Гарт. — Старый лжец, говорил, что умеет играть на свирели. Не умел!

— Умел плохо! — отозвался кто-то с лестницы.

— Остр! — повторили несколько голосов.

Имя вернулось.

Одно за другим люди подходили к стене и называли тех, чьи буквы потускнели. Не идеально. Кто-то путал прозвища. Кто-то спорил. Кто-то вспоминал через смешные мелочи: кто крал соль, кто храпел, кто боялся коз, кто умел чинить обувь, кто плакал только спиной к стене.

И это работало.

Потому что имя — не только буквы.

Имя — место человека в памяти других живых людей.

Валериан, окружённый остатками Ордена, понял, что проигрывает не битву.

Свой главный закон.

Он отступил к пролому ворот.

Ренн бросился за ним, но белая маска закрыла путь. Артарион пошёл на помощь, но споткнулся. Элина увидела и вскрикнула:

— Артарион!

Он удержался на мече.

Мира, появившаяся рядом будто из-под земли, схватила его за плащ.

— Всё. Назад.

— Валериан уходит.

— Пусть уходит, если выбор между этим и твоим трупом.