Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 169 – Юлий Люцифер

Золотой звук прокатился по верхнему ярусу.

— Дом, который требует молчать о браслетах, клятвах и приказе сжечь детей, не может лишить меня чести, — сказал Дамиан. — Он может только подтвердить, что её у него нет.

Финн прошептал:

— Вот теперь я точно запишу, даже если никто не попросит.

Яра не стала его останавливать.

Валериан поднял руку выше.

— Довольно.

Белый свет пошёл по его пальцам.

Не в сторону стены имён.

В сторону людей.

Сразу.

Не обряд. Не суд. Не попытка стереть записи. Чистый приказ боли. Белые маски Ордена шагнули вперёд и подняли ладони с вырезанными знаками закрытого глаза. Городская стража выставила копья. Велраны обнажили клинки.

Ренн крикнул:

— Щиты!

Пепельные воины захлопнули металлические пластины на верхних мостиках. По ним прошла серая волна. Первый белый удар рассыпался, но второй прошил щит насквозь. Один из воинов рухнул, схватившись за лицо.

Ная вскрикнула и бросилась было к лестнице, но Томас схватил её за рукав.

— Ты должна держать нижнюю дверь!

— Отпусти!

— Ты сама сказала: бьёшь первой. Так бей там, где нас нет!

Ная замерла.

Потом резко кивнула, развернулась и помчалась к детям.

Томас посмотрел ей вслед, потом на хорька.

— Я сейчас был умный?

Хорёк попытался укусить его за палец.

— Понял. Не привыкать.

Артарион пошёл вперёд.

Мира взвыла:

— Нет!

Он остановился.

Не потому, что не хотел драться.

Потому что обещал.

Элина увидела этот миг и поняла, какой ценой ему далась остановка. Всё в нём рвалось закрыть собой проход, поднять драконий жар, принять удар, уничтожить тех, кто пришёл за его людьми. Это было проще, чем стоять. Проще, чем жить.

Но он стоял.

Меч в руке.

Человек, не дракон.

— Ренн, — сказал он.

— Да.

— Я держу центр. Без превращения.

— Наконец-то звучит как план, а не похороны.

Мира крикнула снизу:

— Я это запомнила!

Валериан заметил.

Его губы дрогнули.

— Как трогательно. Дракон научился бояться собственной жертвы.

Артарион поднял меч.

— Нет. Дракон научился не делать вашу работу за вас.

Ренн дал знак.

Пепельные лучники ударили первыми.

Стрелы пошли не в лица, не в горло, не в детей за спинами врагов. В руки с белыми знаками. В перстни. В маски. В предметы силы. Одному из орденцев стрела пробила ладонь, и белый глаз на коже погас. Другой успел уклониться, но Яра метнула в него короткий нож Финна — откуда взяла, Элина не поняла — и попала в ремень маски. Маска съехала, знак сорвался, удар ушёл в потолок.

Финн открыл рот.

— Это был мой лучший нож.

— Я верну, если выживем, — сказала Яра.

— Обещание свидетеля?

— Угроза.

— Тоже подходит.

Городская стража рванулась вниз по лестнице.

Гарт, несмотря на больную ногу, стоял у нижнего поворота с длинным шестом. Когда первый стражник спустился, старик подсёк его так сухо и буднично, будто опрокидывал мешок с мукой. Второй поскользнулся на первом. Третий получил по шлему от Тиссы огромными ножницами.

— Не царапайте камень сапогами! — крикнула она. — Я вчера пол мыла!

Финн восхищённо прошептал:

— Она страшнее Ордена.

Элина стояла у стены имён.

Не с мечом.

С голосом, которого почти не осталось.

Она не могла сражаться как Ренн. Не могла держать щит как Дамиан. Не могла ударить как Ная или Тисса. Не могла превратиться в дракона, да и не хотела.

Но белые знаки Ордена всё ещё искали слабые места в людях: страх безымянности, стыд, вину, старые приказы.