Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 22 – Юлий Люцифер

Он устало выдохнул.

— Пожалуйста.

— Лучше.

Она села, стараясь не показать облегчения. Артарион остался стоять. Между ними лежала карта северных земель. На ней красной нитью был обведён старый мост.

Элина заметила это.

— Вы уже знали, где меня искать?

— Нет.

— Но карта была готова.

— Карты не готовят под одного человека. Их держат для повторяющихся бед.

Он сел напротив. Передвинул к себе металлическую пластину, расколотую на две части.

— Ты видела такой знак?

Элина взглянула на закрытый глаз в круге костей.

Пальцы похолодели.

— На амулете, который нашли в моей комнате.

— Уверена?

— Я хорошо запоминаю вещи, которыми меня обвиняют.

Артарион внимательно смотрел на неё.

— Расскажи.

— Что именно?

— С вечера. С бала. До моста.

Она усмехнулась.

— Вы хотите сэкономить на придворных сплетнях?

— Я хочу услышать от тебя.

От тебя.

Не от отца, не от Селесты, не от протокола, не от тех, кто поставит печать на готовой лжи.

Элина сцепила пальцы.

— Зачем?

— Потому что в твоих воспоминаниях могут быть детали, которые спасут тебе жизнь.

— А вам?

— Возможно.

— Честно.

— Я не обещал приятного.

Она посмотрела на расколотую пластину.

— Дамиан должен был объявить нашу помолвку. Вместо этого выбрал Лиору.

— Твою сестру?

— Сводную.

— Она знала?

Элина вспомнила спокойное лицо Лиоры, алое платье, кольцо, подошедшее сразу.

— Да.

— Отец?

— Да.

— Мачеха?

— Она, скорее всего, придумала, как сделать это красиво.

— Ты устроила сцену?

Элина резко подняла взгляд.

Артарион не отвёл глаз.

— Не в том смысле, в каком они скажут, — пояснил он. — Мне нужно понять, кто что видел.

Она заставила себя вдохнуть ровно.

— Я спросила Дамиана, какую правду он имеет в виду. Он сказал, что пытался полюбить меня, но во мне нет огня, дара и будущего.

Артарион молчал.

И это оказалось лучше сочувствия.

— Я спросила отца, знал ли он. Он приказал не устраивать сцену. Потом я сняла браслет Рэйсов и ушла.

— Браслет?

— С родовым знаком. Селеста надела его перед балом.

— Он остался в зале?

— На столике у чаши с розовой водой.

Артарион сделал пометку на полях карты.

— Дальше.

— Я вернулась в покои. Переоделась. Потом пришла Селеста со стражей. Сказала, что Лиоре стало дурно. В моём шкафу нашли амулет.

— Кто нашёл?

— Один из стражников.

— Имя?

Элина нахмурилась.

— Я не знаю. Молодой, с родинкой у уха. Второго звали, кажется, Харв. Он часто стоял у южной галереи.

— Первый коснулся амулета руками?

— Нет. Держал через платок.

— Какой?

— Тёмный. С золотой каймой.

Артарион снова записал.

— Что делал Дамиан?

— Смотрел так, будто моя вина причиняет ему неудобство.

— Он защищал тебя?

— Нет.

— Сомневался?

Элина замолчала.

Дамиан действительно на миг поднял голову, когда отец объявил вычёркивание. Но что значил этот миг? Жалость? Страх? Боязнь слишком грубого скандала?

— Недостаточно, — сказала она.

Артарион кивнул так, словно понял больше, чем она произнесла.

— Отец вычеркнул тебя сразу?

— В нижней часовне. До рассвета.

— Кто присутствовал?

— Селеста, два свидетеля рода, писец, стража.

— Лиора?

— Нет.

— Дамиан?

— Его не пустили.

— А ты просила суда?

Элина посмотрела на него.

— Я бы имела право?

— До черты в книге — да.

— Тогда нет. Никто мне не сказал.

Артарион тихо положил перо.

Треска не было, но в этом движении что-то оборвалось. Может быть, его терпение. Может быть, очередная надежда, что благородные роды хотя бы иногда соблюдают собственные законы.