Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 23 – Юлий Люцифер

— Они вычеркнули тебя без последнего свидетельского слова.

— Что это значит?

— Что отречение можно оспорить.

Элина застыла.

— Вернуть меня в род?

— Формально — да.

— Нет.

Слово вышло слишком быстро.

Артарион прищурился.

— Ты даже не подумала.

— Я подумала достаточно за двадцать два года.

— Оспорить не значит вернуться.

— Для них значит. Для суда значит. Для всех, кто будет произносить моё имя с их фамилией, значит. Я не хочу, чтобы меня снова записали в дом, который сумел выкинуть меня за одну ночь.

— Даже если это вернёт тебе защиту?

— Их защита похожа на клетку с красивой дверцей. Спасибо, я уже видела внутреннюю отделку.

Артарион опёрся локтем о стол.

— Упрямство.

— Вы тоже повторяетесь.

— Я пытаюсь понять, где у тебя страх, а где решение.

— А зачем вам различать?

— Страхом удобно управлять. Решение приходится уважать.

Она не сразу ответила.

За окном во дворе кто-то крикнул, засмеялся ребёнок, ударил молоток. Жизнь за стенами этого зала не ждала, пока Элина соберёт себя из обломков.

— Тогда уважайте, — сказала она. — Я не вернусь к Рэйсам как дочь. Даже если закон сможет стереть черту. Даже если отец вдруг решит, что был неправ. Даже если Дамиан приползёт с кольцом и красивыми словами.

— Он приползёт?

— Не знаю.

— Если у тебя действительно Пепельная память, то да. Приползёт. Или придёт с цепью. Зависит от того, кто первым объяснит ему твою цену.

Элина медленно выпрямилась.

— Вот мы и дошли до цены.

Артарион посмотрел на её ладонь.

— Твоя сила нарушает то, на чём стоит родовое право.

— Я не умею ею пользоваться.

— Это неважно для тех, кто боится её существования.

— А для вас?

— Для меня важно, научишься ли ты раньше, чем тебя попытаются забрать.

— Забрать куда?

Артарион поднял расколотую пластину.

— Орден Чистой Крови.

Название легло на стол тяжёлым предметом.

Элина слышала его раньше. Не официально. Не на уроках истории. Так говорили горничные, когда думали, что господа не слушают. Так шептались у кухонной лестницы после исчезновения одной прачки, у которой родился ребёнок с неправильным знаком на коже. Орден был не сказкой и не законом. Он был тем, что приходит, когда закон не хочет пачкать руки.

— Они настоящие, — сказала она.

— Более настоящие, чем многие короны.

— И что им нужно от меня?

— Пока — узнать, что ты такое.

— Я человек.

— Для них это не ответ. У них вообще плохо с этим словом.

— А для вас?

Артарион не отвёл взгляда.

— Для меня ты человек, рядом с которым проснулся знак, способный снять с меня смертельное проклятие или добить быстрее. Человек, которого уже попытались обвинить, вычеркнуть и оставить на дороге, где ждали люди Ордена. Человек, который сейчас имеет право не доверять мне ни в одном слове.

Элина молчала.

Он сказал это ровно. Без украшений. Без попытки выглядеть лучше.

И от этой честности становилось не легче, а сложнее.

— Вы хотите, чтобы я помогла вам жить, — произнесла она.

— Да.

— А если откажусь?

— Дам тебе комнату до первой безопасной дороги. Деньги. Документы на новое имя. Мира будет ругаться, но соберёт лекарства.

— И отпустите?

— Да.

Она ждала продолжения. Условия. Угрозы. “Но помни”. “Но за тобой придут”. “Но ты пожалеешь”.

Артарион ничего не добавил.

Элина медленно сжала пальцы на краю стола.

— Почему?

— Потому что иначе я ничем не лучше тех, кто вычеркнул тебя за несогласие портить им праздник.