Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 25 – Юлий Люцифер

Рядом с ними сидел верхом мужчина в золотой дорожной накидке Велранов.

Не Дамиан.

Хуже.

Человек, которого присылают, когда сам наследник не желает пачкаться дорогой, но очень хочет знать исход.

— Это Кир Велран, — сказал Артарион, заметив её взгляд. — Дядя твоего бывшего жениха. Советник по брачным договорам.

— По предательствам у них отдельный советник?

Ренн тихо кашлянул у двери. Не смех, но близко.

Артарион посмотрел на Элину.

— Ты уверена?

— В чём?

— Что хочешь остаться в зале, когда я выйду к ним.

Она не сразу ответила.

Часть её хотела спрятаться. Не в постыдном смысле — просто тело помнило прошлую ночь лучше гордости. Колени ещё отзывались болью. Запястье саднило от браслета. В горле стоял вкус лекарского настоя, горький и земляной. Ей хотелось лечь под одеяло, задвинуть железный засов и не слышать больше ни одного слова, произнесённого от имени закона.

Но вниз приехали за ней.

Не за Артарионом. Не за крепостью. Не за Пепельными землями.

За ней.

За девушкой, которую несколько часов назад её собственный отец объявил несуществующей.

Элина опустила взгляд на ладонь. Серый след у основания большого пальца снова стал виднее. Не складывался в буквы, не изображал чудес, не давал подсказок. Просто темнел, как старая зола, попавшая в складки кожи.

Она сжала руку.

— Я останусь.

Артарион кивнул. Без похвалы. Без “смелая”. Он просто принял её ответ как решение, а не как женскую горячность, которую следует тут же поправить.

Это было ново.

И потому настораживало не меньше угрозы.

— Тогда слушай, — сказал он. — Не говори, пока я не спрошу. Не потому что тебе запрещено. Потому что каждое твоё слово они попробуют превратить в признание.

— Я умею молчать.

— При Рэйсах — да. Здесь понадобится другое молчание.

— Какое?

— Не покорное. Точное.

Элина посмотрела на него.

— Вы умеете давать советы так, будто выдаёте оружие.

— Иногда совет и есть оружие.

Ренн открыл дверь.

Снаружи уже слышались шаги. Быстрые, тяжёлые, неуверенно сдержанные. Люди крепости собирались вдоль галерей. Никто не кричал, никто не выбегал с мечами. Но во дворе менялось всё: кузнец снял кожаный передник, мальчик с хорьком исчез за бочками, женщина у колодца молча увела детей в боковой проход. На стенах появились лучники.

Не торопливо.

Буднично.

Так в крепости, видно, встречали закон.

Артарион пошёл первым.

Элина — за ним, чуть в стороне. Ренн держался слева. Когда они вышли на широкую лестницу, ведущую во двор, люди внизу подняли головы. В десятках взглядов не было того, что вчера в зале разрезало её на части: любопытного удовольствия, жадности до чужого падения.

Здесь смотрели иначе.

Проверяли, держится ли она.

Элина выпрямила спину.

Не для них. Для себя.

Двор был вымощен тёмным камнем. Снег на нём лежал неровными островками, там, где не успели пройти люди и лошади. У ворот стояли гонцы. На их серых плащах белели вышитые раскрытые книги — знак имперской власти. За воротами, в просвете, чернела зимняя дорога.

Главный гонец был немолод: узкое лицо, аккуратная борода, маленькие сухие глаза. Он посмотрел сначала на Артариона, потом на Элину. И задержался.

Не на лице.

На её правой руке.

Элина спрятала ладонь в складку рукава.

Поздно.

— Лорд Морвэйн, — произнёс гонец.

Артарион спустился на последнюю ступень.