Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 68 – Юлий Люцифер

— Где именно?

Элина не ответила сразу.

Память, которая поднялась, была не магической. Обычной. Детской. Коридор с холодным полом. Дверь в конце нижнего крыла. Запах розового масла и сухого боярышника. Няня держит её за плечи и говорит:

— Туда нельзя, дитя.

— Почему?

— Там госпожа болела.

— Мама?

Няня сжимает пальцы крепче.

— Не спрашивай в этом доме о том, на что взрослые не хотят отвечать.

Элина провела большим пальцем по ленте.

— Комната моей матери.

В экипаже стало тише.

Ренн первым нарушил молчание:

— Дом Рэйс сейчас будет охраняться сильнее обычного. После галереи они ждут ответного хода.

— Да, — сказал Артарион. — Но ждут у ворот, в архивах, при родовой книге. Не в комнате мёртвой женщины.

— Если Селеста оставила там след, она могла защитить место.

— Могла.

Элина посмотрела на них обоих.

— Я туда еду.

Ренн открыл рот, но Артарион поднял руку.

Не чтобы остановить Элину. Чтобы остановить Ренна.

— Не одна, — сказал он.

— Это уже было понятно.

— Не через парадный вход.

— Я тоже не собиралась стучать отцу и просить ключ от комнаты, где он хранил память о жене как улику.

Артарион кивнул.

— Тогда через старый сад.

Элина нахмурилась.

— Откуда вы знаете старый сад Рэйсов?

— До войны я бывал в вашем доме.

Она впервые услышала это.

— Когда?

— Давно.

— Вы знали моего отца?

— Знал.

— Мою мать?

Он не ответил сразу.

И этого хватило.

Элина медленно выпрямилась.

— Вы знали мою мать.

— Видел дважды.

— И молчали?

— Я не знал, что это важно.

— Всё о моей матери важно.

Артарион принял резкость без защиты.

— Тогда скажу сейчас. Я видел Марту Рэйс на приёме у старого императора. Она была моложе Селесты, тише большинства женщин в зале и слушала людей так, будто собирала не слова, а то, что они старались спрятать между ними. Второй раз — в доме Рэйс, уже после твоего рождения. Она не вышла к гостям. Только стояла в галерее второго этажа. Бледная. С распущенными волосами. На запястье у неё была повязка.

Элина сжала ленту Лиоры.

— Какая повязка?

— Светлая ткань. С пятном у края.

— Кровь?

— Возможно.

— И вы не спросили?

— Мне было двадцать четыре. Я был гостем в чужом доме, слишком уверенным в том, что у благородных женщин свои печали, куда не лезут мужчины с военными разговорами.

— Удобно.

— Да.

Он не оправдывался. Это раздражало. Оправдание можно было бы ударить. А признание просто стояло рядом, как камень.

— Потом она умерла, — сказала Элина.

— Через несколько месяцев после той встречи.

— От горячки.

— Так сказали.

Воск в её ладони крошился дальше. Она разжала пальцы, чтобы не стереть знак совсем.

— В старый сад, — сказала она. — Сейчас.

Ренн посмотрел на Артариона.

— У нас с собой только шестеро.

— Достаточно для входа. Не для осады.

— А если это ловушка?

Элина ответила раньше Артариона:

— Всё ловушка. Вопрос только в том, попадём мы в неё слепыми или с ножом в руке.

Ренн посмотрел на неё с мрачным уважением.

— Плохое влияние крепости.

— Надеюсь.

Артарион постучал по крыше экипажа. Возница замедлил ход, не останавливаясь. Через несколько мгновений переднее окно открылось.

— К западной стене дома Рэйс, — сказал Артарион. — Не главная дорога. Через переулок красильщиков.

— Там грязь, милорд.

— Мы переживём.

Элина усмехнулась.

— Платье Тиссы — не знаю.

— Платье Тиссы переживёт всех нас, — сказал Ренн. — Из упрямства.