Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 75 – Юлий Люцифер

Элина рассмеялась тихо, почти беззвучно.

— Моя мать спрятала её в щётке, в комнате, где её запирали. Очень похоже на семейную заботу.

— Ты ничего не знаешь о своей матери.

— Уже больше, чем вы хотели.

Селеста сделала движение рукой, едва заметное, но Артарион сразу шагнул вперёд. Обугленный знак в его ладони вспыхнул сильнее. Красная линия на пороге, уже треснувшая, дрогнула остаточным светом и погасла окончательно.

Селеста посмотрела на него.

— Осторожнее, Морвэйн. В доме Рэйс старые клятвы не любят чужую кровь.

— Старые клятвы здесь слишком долго любили только вашу, — ответил он. — Поэтому дом пахнет не родом, а страхом.

Севериан вздрогнул.

Элина заметила.

Отец всё это время молчал. Стоял рядом с Селестой, как глава дома, за спиной которого прячется порядок. Но в его глазах, обращённых к письму Марты, была не власть. Там была вина, старая, хорошо спрятанная, но внезапно потревоженная.

— Вы знали, — сказала Элина.

Не Селесте.

Отцу.

Севериан медленно поднял взгляд.

— Элина...

Она шагнула к нему, и даже Артарион не остановил. Только остался рядом, так близко, чтобы вмешаться, если кто-то решит снова сделать её молчаливой частью чужого разговора.

— Вы знали, что мама оставила письмо?

— Нет.

Ответ был слишком быстрым. Но не ложным.

Элина поняла это не магией. Просто в голосе отца не было готовности. Он не ожидал именно письма. Не ожидал этих строк, спрятанных в щётке, не ожидал, что Марта, умирая, успела оставить дочери не украшение, не локон, не молитву — доказательство.

— Тогда что вы знали? — спросила она.

Севериан молчал.

Селеста повернулась к нему.

— Ни слова.

В этот раз её приказ прозвучал не громче шёпота, но сильнее крика.

И именно поэтому Элина увидела всё.

Отец, который всю жизнь казался камнем, оказался дверью с чужим замком. Он приказывал ей молчать, потому что сам давно жил под приказом. Он вычёркивал её из книги, потому что однажды позволил вычеркнуть из себя способность выбирать. Он не был невиновен. Нет. Невиновность — слишком чистое слово для человека, который молчал, пока его жену ломали, а дочь травили тишиной. Но он был не хозяином всего зла в этом доме.

Он был тем, кто пустил зло внутрь и потом называл это осторожностью.

— Скажите, — произнесла Элина. — Хоть раз. Без её разрешения.

Селеста медленно улыбнулась.

— Как трогательно. Девочка всё ещё просит отца выбрать её.

Элина не повернулась к ней.

— Нет. Девочка вчера замёрзла у моста. Здесь стоит та, кто хочет знать, сколько лет ей лгали.

Севериан закрыл глаза.

Один короткий миг.

Когда открыл, лицо его стало старше.

— Селеста появилась в доме до смерти Марты, — сказал он.

Селеста резко вдохнула.

— Севериан.

Он не посмотрел на неё.

— Её представил советник Валериан. Не как невесту. Как знатока редких родовых болезней. Марта после твоего рождения стала слабеть. У неё случались приступы, провалы в памяти, ожоги на руках после прикосновения к родовым вещам.

Элина сжала письмо матери.

— Это был дар.

— Тогда мы не называли это так.

— Как удобно.

— Я боялся, — сказал Севериан.

Эти два слова прозвучали почти неприлично.

Лорд Рэйс, глава дома, человек, который всю жизнь требовал от неё достоинства, стоял в коридоре перед комнатой умершей жены и впервые называл вещи не законом, не долгом, не честью рода.