Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 76 – Юлий Люцифер

Страхом.

— Чего? — спросила Элина.

— Ордена. Валериана. Того, что сделают с домом, если узнают, что линия Марты проснулась.

— Они уже знали.

— Не всё.

Артарион тихо сказал:

— Достаточно.

Севериан посмотрел на него, и в его лице мелькнуло нечто похожее на стыд.

— Да. Достаточно.

— И вы позволили Селесте лечить маму, — сказала Элина.

— Она уверяла, что может подавить приступы.

— Подавить дар.

— Я не понимал разницы.

— Неправда, — сказала она.

Тихо.

Без крика.

Но Севериан побледнел сильнее.

Элина сделала ещё шаг.

— Вы понимали разницу. Может быть, не сразу. Может быть, не всё. Но однажды поняли. Когда у мамы появились раны на запястьях. Когда её перестали выпускать из комнаты. Когда вы услышали, как Селеста говорит с ней за закрытой дверью. Когда мама умерла не от горячки, а от того, что её использовали.

Севериан молчал.

Вот оно.

Не признание словами.

Хуже.

Молчание человека, который не может возразить.

Селеста сказала холодно:

— Марта была слаба. Её сила разрушала её тело. Мы спасали то, что могли спасти.

— Что? — спросила Элина. — Её жизнь? Или то, что можно было выжать из её крови?

Селеста впервые посмотрела на неё с настоящей неприязнью.

— Ты говоришь языком людей, которые не понимают цену власти. Ваша линия всегда была такой: много боли, много гордости, мало пользы без руки, которая умеет направлять.

Артарион шагнул к ней.

— Ещё одно слово о Марте как о вещи — и я забуду, что мы в чужом доме.

— В чужом? — Селеста улыбнулась. — Вы стоите в доме, где ваша клятва однажды уже лежала на столе, Морвэйн. Уверены, что хотите вспоминать прошлое именно здесь?

Обугленный знак в его руке вспыхнул. На миг красный отсвет лёг на его лицо, и Элина увидела боль — не только в груди, не только от проклятия. Слова Селесты попали туда, где семь лет гнила ложь о брате.

Элина повернулась к отцу.

— Мама написала, что вашу тишину сделал страх. Это правда?

Севериан смотрел не на неё. На письмо.

— Я думал, если буду слушаться, тебя не тронут.

Элина застыла.

Селеста резко сказала:

— Хватит.

Но теперь он говорил. Поздно. Плохо. С обрывами. Но говорил.

— После смерти Марты Валериан хотел забрать тебя из дома. Сказал, что девочку с такой кровью нельзя оставлять без наблюдения. Я отказался.

— И женились на его племяннице, — сказала Элина.

— Это было условие.

— Чьё?

— Ордена.

Слово легло в коридор как грязный камень.

Ренн медленно перевёл взгляд на Селесту. Стражники Рэйсов за её спиной переглянулись. Похоже, даже они не должны были слышать этого так прямо.

— Вы продали место моей матери за то, чтобы меня оставили в доме? — спросила Элина.

Севериан покачал головой, но движение вышло слабым.

— Я пытался сохранить тебе жизнь.

— Нет. Вы пытались сохранить дом.

Он не ответил.

— Скажите честно хотя бы сейчас, — продолжила она. — Если бы нужно было выбрать между мной и домом Рэйс, кого вы выбрали бы?

Севериан посмотрел на неё.

Очень долго.

И Элина уже знала ответ.

Она знала его ещё до бала, просто всегда надеялась, что в решающий миг отец окажется лучше своей тишины.

Надежда умерла спокойно.

Без крика.

— Я был главой рода, — сказал он наконец.

Элина кивнула.

— Понятно.

— Элина...

— Нет. Теперь понятно.

Она чувствовала, как внутри становится пусто, но не так, как после слов Дамиана. Тогда пустота была падением. Теперь — освобождением комнаты, из которой наконец вынесли сломанную мебель.