Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 8 – Юлий Люцифер

Свидетели переглянулись.

Отец нахмурился.

— Что?

— Если я больше не ваша дочь, не ваша наследница, не ваша позорная ошибка, — она говорила спокойно, и от этого каждое слово становилось твёрже, — значит, я хотя бы больше не ваша вещь.

Селеста шагнула к ней.

— Следи за языком.

Элина посмотрела на мачеху.

— Зачем? Вы же только что лишили себя права меня воспитывать.

В часовне стало тесно от молчания.

Севериан закрыл книгу.

— Увести её.

— Куда? — спросил один из стражников.

Отец не сразу ответил.

Элина успела увидеть, как он на миг сжал пальцы на крышке родовой книги. Не от горя. От раздражения. Она всё ещё усложняла ему ночь.

— За пределы поместья, — сказал он. — Без вещей. Без денег. До рассвета она не должна находиться под крышей Рэйсов.

— На улице снег, милорд.

Севериан повернулся к стражнику, и тот тут же опустил голову.

— Я сказал: за пределы поместья.

Элина перевела взгляд на Селесту.

Та улыбалась уже открыто. Наконец-то.

— Возьми хотя бы шаль, милая, — сказала она. — Но нет. Шаль принадлежит дому.

Элина медленно кивнула.

— Берегите её. Вдруг пригодится следующей ненужной.

Селеста перестала улыбаться.

И это было вторым маленьким подарком ночи.

Её вывели через боковые ворота, не через главный двор.

Так выносили мусор после больших приёмов, чтобы гости утром не видели следов праздника: огарки, увядшие цветы, обломки сахарных фигур, пустые бутылки, испачканные салфетки.

Снег шёл мелкий, колючий. Он сразу садился на волосы, на ресницы, на плечи серого платья. Воздух пах железом и зимней рекой.

Стражники не смотрели ей в лицо.

Один, самый молодой, остановился у ворот и неловко протянул ей что-то. Маленькую кожаную перчатку. Чужую, старую, одну.

— Возьмите, госпожа.

— Она больше не госпожа, — сказал второй.

Молодой покраснел.

Элина взяла перчатку.

— Спасибо.

Он хотел что-то ответить, но старший толкнул его локтем. Ворота закрылись. Звук засовов был коротким и окончательным.

Элина осталась на дороге одна.

Позади — дом Рэйс: окна горели тёплым светом, где-то ещё играла музыка, потому что бал не закончился. Разумеется, не закончился. Великие вечера не прерывают из-за того, что одну девушку вычеркнули из жизни.

Она пошла вниз по дороге.

Сначала — ровно.

Потом медленнее.

Снег забивался в туфли. Пальцы ног быстро онемели. Одна перчатка грела только левую руку, правая покраснела и перестала слушаться. Волосы выбились из причёски, шпильки падали в снег чёрными мелкими косточками.

У старого боярышника она остановилась.

Это дерево росло за оградой, у дороги, ведущей к мосту. В детстве Элина пряталась здесь, когда не хотела возвращаться в дом после уроков Селесты. Няня находила её быстро, садилась рядом и доставала из кармана сухое яблоко.

“Не всякая дверь, дитя, ведёт домой. Иногда домой ведёт тропинка прочь от двери”.

Элина тогда не поняла.

Теперь поняла слишком поздно.

Ветер принёс со стороны дворца глухой отзвук музыки. Значит, Дамиан танцевал с Лиорой. Значит, отец говорил с Велранами. Значит, Селеста принимала сочувствие за беду, которую сама устроила.

Элина сняла правую туфлю и вытряхнула снег. Пальцы были белыми.

— Достойно, — сказала она вслух.

Голос вышел хриплым.

Она рассмеялась один раз, сухо, без радости. Потом снова пошла.

Дорога к старому мосту спускалась мимо заброшенной караульни. За мостом начинались ничейные земли, а дальше — тракт на север. Элина не знала, куда идти. У неё не было денег, плаща, документов, имени, которое защитило бы её у постоялого двора. Но стоять у ворот Рэйсов было хуже.