Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 32 – Лин Си Ён

Итак, они оба слишком человечны. Что это нам дает? Если они человечны, значит, оба появились в жизни Каноко не просто так: у людей обычно есть мотив. Какой у них? Подоставать Каноко? Вряд ли, тем более, на концерт она не собиралась идти. И на дне рождения было еще очень много людей, кроме нее. Тот же недоёкай, например, выглядел в тысячу раз подозрительнее.

Они вполне могли охотиться именно за Казуо. И если вчера вечером ёкаи не остановились перед настоящим поджогом – что же будет сегодня? Дракон во много раз сильнее каппы, на него ведро воды не выльешь.

Каноко накинула капюшон от куртки, хотя в машине в этом не было никакого смысла. Ей просто хотелось хоть куда-то деться от ясно представившейся жуткой картины: драконьей морды, со всей силы таранящей несчастное стеклянное здание.

— Он должен быть где-то здесь, смотрите внимательнее!

Фудзивара всегда хотела быть лидером их маленькой компании и сегодня превзошла сама себя. Каноко хмыкнула: она знала, что на самом деле Юмико – жутко неуверенная в себе дурында, которая хочет казаться лучше, чем есть на самом деле. Глупости, конечно. Она сама никогда не стала бы притворяться другим человеком.

— Может, прячется? – Сакура простецки пожала плечами. Она единственная из всех не была «мутировавшей» и даже не представляла густого засасывающего ощущения близости ёкая. Крохотная лесная полянка была им буквально пропитана.

— Здесь негде прятаться.

Они вышли из храма через час после отбоя и еще примерно полтора шли по влажному темному летнему лесу на вершину соседнего холма.

После такого усталость накатит на кого угодно – будь ты хоть самая профессиональная из всех профессиональных спортсменок. Сейчас развернуться и уйти казалось немыслимым: Каноко со злостью стукнула ствол единственного на полянке дерева. Она всегда добивалась своих целей, чего бы ей это ни стоило!

Дерево завибрировало. Каноко отдернула руку и даже отступила на шаг, ругая себя за трусость.

— Эй, что такое, Такахаши? Испугалась?

Ответить Каноко не смогла: опустив взгляд, она заметила в корнях дерева, ровно там, где только что стояла, два огромных желтых глаза. Он действительно от них прятался – прямо в холме, а у подножия дерева располагался выход из логова. Черные зрачки сузились – хотя куда уж больше, – и взгляд сконцентрировался прямо на ней. Из-под корней вылетела струйка горячего пара.

Развернувшись, Каноко бросилась прочь. Хорошо, что бежать надо было с горы. Хорошо, что лето и влажно – сырая древесина отвратительно горит. Плохо, что левую руку обожгло резкой внезапной болью, настолько сильной, что бежать она уже не могла – просто кубарем покатилась вниз.

Зазвенел будильник. Еще вчера именно с него начался бы новый день. Но сегодняшний, видимо, был кем-то проклят. К вечеру силы на то, чтобы скакать по школе, болтать с кодамами и возмущаться недоёкаем бесследно исчезли, оставив после себя лишь усталость и апатию.

Какой кошмар! Ну почему это все просто не могло закончиться? Но время тянулось настолько долго, что впору было заподозрить подлость. Еще раз взглянув на размытые пиксели, Каноко выключила консоль. В кавернах опасно, а она никак не могла успокоиться. Только зря расходники потратила бы, и все.

Просто так лежать на кровати – в темноте и тишине – было скучно даже ей, и, сама того не заметив, Каноко свалилась в самое ненавистное занятие на всем белом свете: в самокопание.