Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 102 – Мария Соник

Я вздрогнула всем телом. Обернулась, уже готовая к худшему. Из увитой диким виноградом калитки ближайшего дома — очаровательного, пряничного домика с голубыми ставнями — выбежала женщина. Высокая, стройная, с копной роскошных каштановых волос, убранных в элегантный, но чуть растрепавшийся пучок, из которого выбивались непослушные завитки. На ней было струящееся светло-голубое платье, испачканное мукой на боку, а в руках она сжимала плетеную корзинку, полную румяных, истекающих соком яблок. Она смотрела на Лайама с такой чистой, незамутненной, сияющей радостью, будто встретила давно потерянного и горячо любимого родственника, восставшего из мертвых.

— Сесиль? — Лайам, кажется, удивился. Искренне, без тени наигранности. Его брови дрогнули.

— Так и знала, что это ты! Я тебя за три квартала узнаю по этой твоей разболтанной походке! — Женщина подбежала к нам, цокая каблучками по брусчатке, и, не церемонясь, не спрашивая разрешения, крепко и порывисто обняла Лайама, прижав к себе так, что корзинка с яблоками врезалась ему в спину. Он замер на секунду, превратившись в соляной столп, его глаза на долю мгновения беспомощно расширились, а потом он неловко, деревянно похлопал ее по спине в ответ. — Ты совсем к нам не заходишь! Марк постоянно спрашивает, где его несносный младший брат! А дети! Дети тебя уже забыли, представляешь⁈ Им пришлось напоминать твое имя по буквам!

Младший брат. Я уставилась на женщину. Потом на Лайама. Потом снова на женщину. В моей голове что-то щелкнуло, встало на место, и картина мира дрогнула и перевернулась.

— Сесиль, — сказал Лайам, и в его голосе появилась та самая натянутая, звенящая, как тетива лука, нотка, которую я научилась распознавать безошибочно. Нотка, предвещающая бурю. — Я как раз… гуляю. Занят. С человеком.

— Гуляешь? — Сесиль, наконец, отпустила его и перевела взгляд на меня. И ее глаза — теплые, ореховые, в сеточке смешливых морщинок — загорелись. Засияли, как два маяка. — О! А это кто? Погоди, дай угадаю! Лайам, неужели ты привел девушку⁈ Настоящую, живую девушку⁈ Марк! Марк, иди сюда скорее, тут чудо случилось!

— Нет, я… — пискнула я, пятясь. — Я Эйра, — сдалась я, понимая, что бежать некуда, эта женщина перекроет любой выход. — Мы с Лайамом учимся вместе. Просто учимся. Коллеги. По проекту.

— Учитесь вместе! — всплеснула руками Сесиль, и яблоки в корзинке подпрыгнули. — Какая прелесть! Коллеги! Это так мило! Вы обязательно должны зайти к нам! Прямо сейчас! Никаких отговорок! Марк будет просто на седьмом небе! Он только сегодня утром, за завтраком, жаловался, что ты совсем забыл семью, что мы для тебя — пыль на подошвах, а ты — одиночка, который умрет в своей башне из слоновой кости!

— Сесиль, мы правда не можем, — начал Лайам, и я услышала в его голосе панику. Самую настоящую, животную панику. — У нас… дела. Очень важные дела.

— Какие могут быть дела в воскресенье⁈ — Сесиль уперла свободную руку в бок, и ее поза, ее горящий взгляд, ее аура неоспоримой правоты были настолько монументальны, что я поняла: с этой женщиной спорить бесполезно. Она сметет любое сопротивление, как цунами. — Никаких отговорок! Вы идете к нам, и это не обсуждается! Я как раз испекла пирог! С яблоками и корицей! Самый воздушный бисквит в городе! Откажетесь — обидите меня на всю жизнь!