Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 105 – Мария Соник

Он выпрямился, и в его глазах, которые только что были бездонными озерами боли, снова загорелся тот самый опасный, дьявольский огонек. Он вернулся. Мой Лайам-хаос.

— Следующее свидание, Эйра, пройдет строго по плану, — сказал он тоном, не терпящим возражений. В его устах это звучало как клятва и как угроза одновременно. — Я обещаю. Никаких неожиданностей.

— Что? — Я замерла, и мой голос взвился на октаву выше. — Какое еще следующее свидание⁈ Мы не договаривались о следующем!

Но он уже уходил. Засунув руки в карманы, он удалялся в сгущающуюся тьму Академии — насвистывая какую-то до жути жизнерадостную, раздражающую мелодию. Я смотрела ему вслед, в его широкую спину, в его растрепанные ветром волосы, и в голове, перекрывая все разумные мысли, билась одна-единственная, выжигающая все остальное мысль, полная паники и какого-то обреченного восторга.

Какое еще, к демонам, свидание? Я на это не подписывалась. Я буду сопротивляться.

Но сердце, мое глупое, предательское, абсолютно недисциплинированное сердце, колотилось о ребра с такой силой и с таким щенячьим, ликующим восторгом, что я сама себе не верила. И это было самое страшное.

Следующая неделя не просто прошла — она ворвалась в мою жизнь, как ураган, сметающий всё на своем пути. Нет, даже не так. Следующая неделя протащила меня по самому дну эмоциональной пропасти, куда я рухнула с разбегу, даже не заметив, как земля ушла из-под ног. Представь себе котел. Огромный, черный, закопченный котел, в котором с бульканьем и зловещим шипением варится зелье из чистейшей, неразбавленной тревоги. В этом зелье плавали обрывки моих нервов, истерзанных до состояния тончайших нитей, а невидимый мучитель методично, размеренно, с садистским удовольствием подбрасывал в огонь поленья. Одно за другим. Щелчок пальцев — и новая волна паники накрывает с головой. Еще полено — и горло сжимает спазм ужаса перед невыученным параграфом.

Я перестала быть человеком. Человеком, который спит, видит сны, ест с аппетитом и смеется шуткам друзей. С воскресенья сон превратился в забытую роскошь, в недостижимый мираж, который дразнил меня, но не давался в руки. Я забыла, каково это — проваливаться в темноту без сновидений, чувствовать, как тело наливается свинцовой, целебной тяжестью. Вместо этого каждая ночь превращалась в пытку: я лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, а перед внутренним взором, словно издеваясь, проплывали формулы энергетических потоков, схемы регенерации тканей и гроздья ядовитых соцветий. С понедельника я объявила голодовку, сама того не желая. Еда стала казаться чем-то инородным, лишним, отвлекающим от главного. Я заталкивала в рот кусок хлеба и не чувствовала вкуса, желудок сжимался в тугой комок, отвергая любую пищу. Я превратилась в сгусток нервов, обтянутый бледной кожей и обложенный со всех сторон горами учебников.

Причина этого кошмара имела название — зачет у целителей. Но это был не просто зачет, не рядовая контрольная работа, которую можно пересдать или списать у соседа. Нет, это был тот самый Рубикон, перейти через который означало получить доступ к главному экзамену года. Тому экзамену, от которого зависело всё: диплом с отличием, стипендия, грант на исследование, вся моя будущая карьера, расписанная по минутам. Этот зачет был многоголовым чудовищем, и каждая его голова норовила меня сожрать. Теория энергетических потоков — лабиринт из формул и невидимых глазу взаимодействий. Практика регенерации тканей — тончайшее искусство, где одно неверное движение могло привести к рубцу вместо исцеленной плоти. Травоведение — бескрайнее море названий, запахов, свойств и противопоказаний, где один перепутанный листок мог стать смертным приговором для пациента. Анатомия — пугающе точная карта человеческого тела, где нужно было знать каждый нерв, каждый сосуд, каждую косточку. И еще с десяток дисциплин, каждая из которых по отдельности была способна похоронить под собой мои амбиции.