Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 156 – Мария Соник

— Да, он меня знает. Я — Эйра Тайл, четвёртый курс целительского факультета. Специализация: полевая хирургия и структурная регенерация тканей. Я консультировала вашего командира по курсу тактической медицины. Сегодня я прикомандирована к вашей группе в качестве полевого медика. Так что, парни, ваши жизни сегодня в моих руках. И я советую вам не создавать для меня лишней работы.

На несколько секунд над группой повисла звенящая тишина. Маркус, темноволосый, с алыми рунами татуировки, змеящейся от ворота к скуле, присвистнул. В его тёмных глазах мелькнуло что-то, очень похожее на невольное уважение.

— Так это та самая Тайл? — спросил он, и его хрипловатый голос прозвучал почти благоговейно. — Та, о которой судачит весь наш факультет с тех пор, как наш Лайам вылечил муляж на зачёте? Серьёзно? Круто. Я думал, ты старше. Выглядишь… мелковато для того, кто будет нас сегодня штопать.

— Я много работаю и мало сплю, — сухо парировала я, поправляя диагностический монокль. — И хватит разговоров. У нас практика, боец. И поверь, я буду смотреть в оба, чтобы ни один из вас не выкинул глупость.

Лайам всё ещё смотрел на меня. Паника в его глазах постепенно сменялась другим, более сложным чувством — смесью с трудом подавляемой ярости, обречённой покорности и отчаянного, щемящего беспокойства. Он глубоко, судорожно вздохнул, так, что дрогнули плечи, провёл ладонью по лицу — той самой, с разбитыми костяшками, которые я заметила ещё вчера и на которые у него, по-видимому, не нашлось времени для регенерации, — и резко, рывком кивнул.

— Ладно, — выдавил он из себя, и голос его, хоть и оставался хриплым, обрёл твёрдость стали. Он перестал быть испуганным мальчишкой и снова стал капитаном группы. — Ладно, Тайл. Пусть будет по-твоему. Но слушай сюда. Ты держишься позади. Всё время. Ты не высовываешься, не геройствуешь. Если я скажу «назад», ты падаешь на землю и ползёшь в укрытие. Если что-то пойдёт не так, если хотя бы одно заклинание пойдёт вразнос, ты отступаешь немедленно. Поняла? Это не обсуждается.

Он всё ещё пытался командовать. Пытался построить хоть какую-то стену безопасности вокруг меня. Это было даже трогательно.

Я подняла на него глаза. Спокойные, холодные, готовые ко всему.

— Я целитель, ap'Шайн, — произнесла я тихо, но так, чтобы слышала вся группа. — Отступать — не моя работа. Моя работа — заходить в самое пекло и вытаскивать вас оттуда, даже если вы будете брыкаться и орать. Так что давай просто делать то, чему мы учились. Ты — атакуешь и защищаешь. Я — лечу. Просто, как дважды два.

Он открыл рот, чтобы возразить, чтобы сказать что-то резкое, я видела это по тому, как дёрнулся его кадык и как вспыхнул на мгновение стальной огонь в зрачках. Но в этот самый момент мир взорвался.

Воздух прорезал громкий, пронзительный, звериный вой сигнального рога. Он был похож на предсмертный крик баньши, вибрирующий, забирающийся под кожу, пробирающий до самых костей. Звук разнёсся над полигоном, отразился от силового купола и вонзился в мозг, как раскалённая игла. Это был не звонок на урок. Это был сигнал к бою.

Практика началась.

Сначала всё шло хорошо. Даже не так — сначала всё шло феноменально, идеально, так, как пишут в учебниках по тактике малых групп, но чего в реальности не добивается почти никто. Воздух на полигоне дрожал от концентрированной магии, пахло озоном и разогретой землей, а где-то на периферии сознания тихо гудели защитные артефакты, готовые в любой момент остановить симуляцию, если что-то пойдет не по плану. Но, казалось, никакие артефакты нам сегодня не понадобятся. Парни работали как слаженный механизм, как единый организм, где каждый орган знал свою функцию и выполнял её с той отточенной, хирургической точностью, которая приходит только после месяцев изнурительных тренировок и сотен повторений.