Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 130 – Александра Каплунова

Заставляли и не давали никакого выбора.

А теперь надо мной склонился он.

Зачерпнул воды в пригоршню и медленно полил мне на плечи, на спину, смывая дорогу, и кровь, и страх… все, что налипло на меня за эти бесконечные дни.

И я сама хотела, чтобы это длилось подольше. Чтобы эта ночь никогда не кончалась.

— Закрой глаза, — тихо велел он.

Я послушалась. И отдалась этому целиком.

Его ладони прошлись по моим волосам, перебирая спутанные пряди, бережно распутывая колтуны. Стекала по лицу теплая вода. Пальцы его спустились на шею, на плечи, на спину. Он отмывал меня так старательно и так нежно, будто я и впрямь была чем-то драгоценным, а не выпотрошенной, исхудалой девицей, что едва держалась на ногах. У зашитой раны на ноге он замедлился, тронул осторожно, едва касаясь, обошел стороной. Он помнил. Он все про меня помнил.

А я сидела с закрытыми глазами и чувствовала, как вместе с водой с меня сходит не только грязь. Сходило все то, что копилось месяцами. Страх чужого мира. Одиночество. Та клетка, в которой я прожила всю свою прежнюю жизнь и сама того не знала.

По щекам невольно потекли слезы.

— Эй, — он позвал шепотом. Я открыла глаза и посмотрела в его беспокойное лицо.

— Все в порядке, — я помотала головой. — Все хорошо.

Он кивнул, не требуя от меня объяснений. Погладил меня по щеке.

Я поймала его за руку.

— Теперь ты, — сказала я.

Он чуть приподнял бровь, но и тут спорить не стал. Я поднялась, он обтер меня сухой ветошью и я перешагнула борт.

Настал мой черед.

Я раздела его так же медленно, как до того делал он. И вот тут случился мой первый за этот вечер… кхм… звоночек. Потому что как бы пошло это ни звучало, но Арвид был… крупным мужчиной.

— Ты снова краснеешь, — усмехнулся он, когда я, очевидно подвисла. Пришлось снова заморгать, чтобы прийти в себя.

— Просто ты оказался хорош… во всем, — я чуть улыбнулась. Арвид хохотнул.

— Маленькой лисе полагается большой медведь, — впервые на моей памяти он так играл словами, дразнил, обжигая горячим дыханием мое лицо. Кажется, ему нравилось, как я реагирую. Нравилось открывать эту мою новую грань. А мне нравилось то, как он позволяет себе это.

Я-то думала, что он абсолютно правильный… Впрочем, так и оказалось. Потому что это было просто до невозможного потрясающе и… ох… горячо.

Я отмывала его так же медленно, как он меня. Широкие плечи, исчерченные старыми шрамами… У этого человека что ни рубец, то целая история, и я подумала, что хочу когда-нибудь узнать их все. Грудь. Сильные руки. Я провела ладонью по тугой повязке у бока и почувствовала, как он напрягся.

— Не жалей, — повторил он давешнее, перехватывая мое запястье.

— Я и не жалею, — отозвалась я тихо. Наклонилась и коснулась губами края повязки, под которой пряталась рана, что чуть его не убила. — Я благодарю. Каждый день буду благодарить, что ты дышишь.

Он замер. А потом притянул меня к себе, прямо через борт кадки, не заботясь о том, что вода плеснула на пол, и поцеловал. И теперь в этом поцелуе не было ничего бережного. Только тот самый огонь, что весь вечер тлел под его деланным спокойствием.

— Лиса, — выдохнул он мне в губы. — Если ты будешь так на меня смотреть, я не доведу до конца ни одного доброго дела.

— А я и не прошу тебя быть добрым, — шепнула я.