Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 9 – Александра Каплунова

— Что со мной сделали? — спросила едва слышно, осипшая, слабая.

Шидо кряхтя поднялась, опершись о колени. Беззубый рот растянулся в усмешке.

— Что сделали? Вычистили. Чтобы было куда залить новое.

По камню зашуршали шаги. В проеме показалась процессия. Астрид и еще несколько женщин, кажется, дочери ярла. Лица — белые маски из краски, в волосах — серебро и кости. Все в одинаковых темно-синих платьях, подол которых змеился рунами.

Шидо потянула меня за руку, помогая выбраться из чаши. Пещерный сквозняк тут же лизнул мокрую кожу. Меня передали Астрид, точно безвольную куклу.

Внутри ворочалось недовольством. Почему я позволяю им так с собой обращаться? Просто делать все, что они сочтут нужным? Но даже этот протест казался безвольным и слабым. Вспышки чувств угасали, едва только зародившись. И от этого мне было страшнее всего.

Меня окружили. На плечи опустилось тяжелое шерстяное покрывало. Кто-то жестко, но умело начал чесать гребнем мокрые волосы, другая разложила на каменном столе платье — цвета глубокой ночи, по вороту вышивка серебром.

— Сегодня ты войдешь в род Волка, — ровно произнесла Астрид. — И забудешь, кем ты была.

Хотелось огрызнуться. Сказать что-то едкое. Но язык больше не ворочался вовсе, словно я наглоталась снотворного. Мысли текли вязко, точно густая смола. Я молча позволила им себя одеть. Позволила вплести в косы серебряные нити.

С другой стороны… Смирение — все, что мне оставалось сейчас, не так ли? Что толку будет, коли я сейчас смогу воспротивиться? Откажусь от свадьбы и что?

Пойти наперекор выбору Волка — подписать себе смертный приговор. Тогда я не то что не лягу спать на циновке в доме для черни, а вовсе найду свой последний сон в сырой земле.

Потому я позволила им. Подавила в себе злобу и просто поплыла по течению. Еще будет время обдумать и принять все, что сегодня случилось. А сейчас главное — пережить.

Так думала я. Но когда меня усадили и принялись разрисовывать лицо белилами, нервы сдали. Накрыло истерикой. Месяц и неделю назад я выбирала плитку в ванную и ругалась с коллегами из-за графика отпусков. А теперь сижу голая в пещере с дикарями и готовлюсь стать подстилкой для сына вождя.

Губы дрогнули в кривой ухмылке.

— Смешно? — сухо спросила Астрид, мазнув пальцем по моему лбу.

— Дико, — выдохнула я.

— Шидо сказала мне, кто ты. Грань между мирами тоньше волоса, — она надавила на точку меж бровей, и меня снова повело. Истерика притупилась. — Оттуда не приходят просто так.

* * *

На улице небо уже наливалось багровым. Меня вели под руки, будто заключенную или больную. Белая глина на лице подсохла и стягивала кожу. Тяжелый подол цеплялся за острые камни тропы.

Внизу, у дома ярла, ревело пламя. Сотни факелов, гул толпы, ритмичный, утробный стук барабанов, от которого вибрировало в грудной клетке. У костра стоял Арвид. Рядом — отец. Великий Ярл Стеклянного Фьорда и его Наследник.

— Не вздумай споткнуться, — шепнула Астрид мне на ухо, когда мы подошли к последнему спуску. — Ночь отрежет прошлое. Не оглядывайся.

— Я в это не верю.

— Крови плевать, во что ты веришь.

Барабаны забили чаще. Людское море расступилось, образуя коридор. Я шла сквозь строй. Справа и слева — блеск глаз, оскалы, настороженные взгляды. Для них я все еще была никем. Чужачкой. Мясом, которое притащили охотники.