Книга Хозяйка чайной, страница 87 – Наталья Буланова

Трое мужчин стоят на коленях. Лица их разукрашены синяками, отеками, свежими рассечениями кожи. А за ними стоит Зверь, сложив руки на груди.

Молчание затягивается, и генерал прочищает горло:

— Кхэм-кхэм.

И тут же троица на перебор кидается мне в ноги:

— Простите, госпожа! Простите, бога ради!

— Назад! — приказывает Зверь. — Не трогать.

И троица, едва не коснувшись моей юбки, разом отползает на прежнее место. Я же поражена настолько, что не сразу нахожу, что ответить. Перевожу взгляд с решительного Зверя на поверженную троицу.

Зверь же подходит позади к тому, кто вчера дал мне локтем в лицо, и тот тут же рассыпается в извинениях:

— Я никчемный, обидел госпожу! Нет мне прощения.

Вот как! Значит, Зверь проучил хулиганов и приволок ко мне замаливать грехи?

А он хорош, хоть и потерял память. Как тут сердцу не дрогнуть?

Стоит весь такой мужественный. На нем — ни царапинки. Зато на этих дураках места живого нет.

Я обращаюсь к Зверю:

— Уверена, ты еще сдерживался.

— Еще как, — говорит он после небольшой паузы. — Хотя так хотелось дать волю звер-р-рю…

Последний слог он прорыкивает, и вся троица вздрагивает, явно вспоминая урок, которые Зверь им преподал.

— Ну это же дорогие гости, с ними так нельзя, — говорю я с улыбкой.

Когда рядом был Зверь, я ощущала себя уверенной. Я словно могла сделать все, что хочу. Чувствовала, что он прикроет.

Хоть он и потерял память, мне кажется, нас связывает нечто большее. Или это так моя романтичная душа нафантазировала?

— А что же тогда с ними можно? — подыгрывает мне зверь.

— Они хотели выпить чаю, а так и не успели, — говорю я.

— Будете пить? — спрашивает Зверь троицу.

Те делают круглые глаза, машут руками:

— Нет — нет! Спасибо! Нет!

Нестройный ряд отказов сыпется в мою сторону.

— Точно? А то хозяйка сейчас заварит вам чай-ку, — Зверь наклоняется к автору моего синяка и резко дует тому в ухо.

Мужчина подскакивает на месте, его нервны сдают. Он с криком убегает, размахивая руками. Второй отползает, третий пятится, а потом и те следуют примеру первого.

Рикки заливисто смеется, я улыбаюсь. Зверь провожает троицу взглядом, а потом поворачивается ко мне.

— Вернуть? — спрашивает он.

И я знаю, что вернет, если попрошу.

— Не надо. Спасибо.

Зверь подходит ко мне, чуть склоняет голову набок, глядя в мое лицо. И тут я вспоминаю, как же я, должно быть, сейчас красотка. Закрываю шишку на скуле рукой.

— Я уже все видел. Дай поближе посмотрю.

Он медленно отводит мою руку в сторону, я опускаю взгляд.

— Ты же забыл меня… — шепчу я.

— Забыл?

Я это спросила вслух? Вот дурында.

Его рука застывает в воздухе, взгляд меняется, становится более задумчивым. Я жду вопроса, даже хочу, чтобы он его задал, но он молчит.

У меня так мало времени осталось здесь. Когда Зверь потерял память, я поняла, что что-то к нему чувствую. Что-то настоящее.

И, раз мне все равно нечего терять, я бы хотела попробовать счастье на зуб. Хотя бы на чуть-чуть. Но и того у меня отняли, отобрав у Зверя память.

Почему жизнь ко мне так жестока? Что я такого сделала? Сначала кислота в моем мире и двадцать лет в роли изгоя, потом такой подарок судьбы, и вот опять.

Но, если бы мне предложили вернуть время вспять и не устраивать переход в другой мир, я бы отказалась. Я не хочу забывать никого из горной деревушку. Ни Рикки, ни Зверя. Сначала он показался мне слишком грубым, нахальным и нахрапистым, но потом я поняла, что он стал таким, потому что прежняя Алисия ему душу вымотала.