Книга Ветеран хаоса, страница 8 – Алексей Ковтунов

Спустился вниз по лестнице, держась за перила. Ноги слушались плохо, но спотыкаться сейчас совсем не хотелось, с таким старым телом и шею можно сломать, если полетишь кувырком. Лестница широкая, с резными балясинами из темного дерева, когда-то наверняка выглядела роскошно. Сейчас просто старая и скрипучая, ступени протерлись посередине от долгих лет использования.

Внизу, в холле, меня встретил старик.

Ага, дворецкий. Высокий, худой, лет девяносто, а может и все сто, с такими людьми не угадаешь. Одет в безупречно чистый черный костюм старомодного покроя, белая рубашка с накрахмаленным воротником, галстук-бабочка. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, ни волоска не выбивается. Лицо изможденное, щеки впалые, но спина прямая как палка. Глаза ясные, умные, смотрят внимательно.

Увидел меня на лестнице и замер, словно статуя. Глаза расширились, рот приоткрылся, на лице застыло выражение полного шока. Секунду стоял так, не шевелясь, потом вдруг улыбнулся. Широко улыбнулся, искренне, и я увидел, как глаза его заблестели, вот-вот слезы польются. Едва сдержался, чтобы не броситься обниматься, видно было по тому, как дернулись его руки.

— Господин! — голос дрожал, едва не срывался. — Кхм… Сэр, вы не изволили принять ту гадость, которую я принес?

Усмехнулся и ничего не ответил, всё-таки сразу врать не хотелось. Ведь принял же, но не совсем я. Да и сейчас не до разговоров, голова занята воспоминаниями, которые полезли сами.

Увидел дворецкого, и образы хлынули потоком. Петр Семенович верный человек, преданный дому Клинцовых почти всю свою долгую жизнь. Пятьдесят лет, а может и больше, служит этой семье. Пришел молодым парнем, когда дом еще процветал, когда здесь устраивали балы и приемы и остался до самого конца, когда все рухнуло. Не предал, не ушел, даже когда зарплату перестали платить. Помнит лучшие времена, помнит, каким был этот дом в расцвете сил, когда в нем была настоящая жизнь, а не эта мрачная тишина.

— Проходите в столовую, сэр, — старик взял себя в руки, выпрямился еще больше, если это вообще возможно. Снова стал чопорным, официальным, служебным. — Я распоряжусь, чтобы вам приготовили…

— Стой, — перебил я, сойдя с последней ступеньки. — Во-первых, здравствуй, — я протянул ему руку для рукопожатия, тогда как старик опешил окончательно.

Ну да, господа не пожимают руки слугам, это не принято, это нарушение всех правил и приличий. Но потом медленно, неуверенно, словно боясь, что это ловушка, протянул свою. Пожали друг другу руки. Его ладонь сухая, костлявая, крепкая хватка.

— Господин… — пробормотал он тихо. — Вы… изменились.

— Возможно, — пожал плечами. — Где тут у нас кухня?

— Я провожу вас в столовую, господин, а Анна Ивановна подаст…

— Нет, — покачал головой. — Хочу на кухню. Именно на кухню, не в столовую.

Петр Семенович снова растерялся, но спорить не стал. Кивнул, хоть и с сомнением на лице.

— Как скажете. Прошу следовать за мной.

* * *

Кухня оказалась на первом этаже, в глубине дома, подальше от парадных комнат. Пришлось идти по узкому коридору, мимо каких-то кладовок и подсобок. Большое помещение с низким потолком, балки темные от копоти. В центре массивный деревянный стол, весь в царапинах и следах ножей, видно, что на нем готовили не одно десятилетие. У стены стоит старая чугунная плита, от нее идет тепло и пахнет чем-то простым, домашним. Полки вдоль стен забиты разномастной посудой, всякие там кастрюли, сковородки, тарелки разных размеров. Окно маленькое, выходит во внутренний двор, так что свет довольно тусклый.