Книга Белые розы Равенсберга, страница 103 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

— Так вот, значит, как выглядит лгунья, клятвопреступница, мошенница, – сказала она, кивнув своему отражению. – Да, назовем все в конце концов настоящими именами, ведь мы одни, Зигрид Эрленштайн. Внизу ты солгала – солгала из чистой трусости и низости! Лжесвидетельствовала, так как пошла против его желания, которое должно было стать для тебя священным, словно ты ему присягнула, а ты его обманула – и приняла благородные извинения, притворством выманила поцелуй! Ах!..

Она опустила голову, и тяжелые капли слез потекли по рукам… Эти слезы струились не из священного источника, были не из тех слез, которые там, внизу, затуманили, тронули и примирили с ней два благородных и чуждых обману сердца, – эти лились только от зависти к счастью самых близких, от ревности и бессильной злобы. И Зигрид подумала о тех слезах, а теперешние гневно смахнула с глаз.

— Что мне с этого поцелуя! От него я еще несчастней! – бормотала она, распуская волосы. – Мне надо прочь отсюда – не могу я это вынести, не могу видеть ее в счастье и блеске! Что же он не полюбил меня? Меня, чье сердце отдано ему с момента первой встречи, едва я его увидела… Если бы он полюбил меня, я была бы хорошей и великодушной и… Нет, я останусь здесь! – вскричала она, ударив себя по лбу. – Посмешище, выставлена на всеобщее обозрение, как на подносе, с неприкрытой ненавистью, со всей своей горечью, – дурочка, трижды дурочка! Теперь-то я понимаю, с чего начать. Он сам мне это подсказал, открыл глаза своим поцелуем. Чего я таким образом могла бы добиться? Ничего, они лишь постарались бы скорее выставить меня вон. Но теперь!.. Кто знает, Зигрид Эрленштайн, возможно, тебя ждет триумф?.. К тому же завтра прибудет кавалер!..

* * *

Через полчаса Зигрид, хотя и бледная, но вполне собранная и веселая, приняла участие в общем втором завтраке – Ирис встретила ее тепло и в своей беззаботной и радостной манере повинилась, что настолько испугала сестру.

— Хороша же я была, – смеялась она, – что ты и сама из-за этого чуть не лишилась чувств. Но я вовсе этого не хотела, поверь. Так что, вы с Марселем там, наверху, заключили вечный союз и скрепили его поцелуем? Это правильно, то есть до тех пор, пока я не начну ревновать! – добавила она задорно, с той уверенностью, которую дарует любви безусловное доверие.

Зигрид общение в столь легком тоне не особенно удавалось, и она понимала, что в данном случае маска может обернуться гримасой, так что предусмотрительно не стала отвечать. Примерно через час после второго завтрака на яхте были подняты паруса, и маленькое общество взошло на борт «Ирис». День стоял великолепный – ясный, теплый, с легким освежающим бризом, небеса голубые, а вода того непостижимого зеленовато-серого оттенка, который бывает только в Северном море, и в этой воде, на ее поверхности с легкой рябью, купалось северное солнце во всем его великолепии – изменчивая, интригующая картина.

— Есть ли что-то более прекрасное, более величественное, чем наше Северное море? – обратилась Ирис к княгине Фуксии, которая сидела вместе с мадам Кризопрас, Зигрид и Сашей под общим полосатым тентом.

— Very splendid, indeed^[164], с таким-то задним планом, – произнесла Фуксия, с тоской глядя на белый замок у моря.

— Да, это просто прекрасно, правда? – кивнула Ирис с простодушной радостью. – Вы тоже должны обосноваться у моря, дорогая Фуксия, построить дворец по своему вкусу. Но только не «стильный» – это ведь убивает весь уют.