Книга Белые розы Равенсберга, страница 113 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

И все же, когда княгиня Хохвальд, навестив после ужина своего сынишку наверху, снова вошла в салон, где все только что пили мокко, ей показалось, что, несмотря на оживленную и общую беседу, атмосфера в комнате несколько сгустилась.

— Боже мой, – сказала она расстроенно, – как же здесь душно! Уж не собирается ли гроза? Не выйти ли нам лучше на террасу, дорогая Ольга?

Мадам Кризопрас согласилась, и таким образом дамы дали обществу знак подняться. И так случилось, что по мере продвижения по залу князь, Глаухау, Зигрид и Спини столкнулись у стола, на котором среди прочего стоял сундук, приобретенный князем во Флоренции у «антиквара» на виа Порта Росса. Тренированный профессорский «глаз старьевщика», как, поддразнивая, назвал это Ганс аус дем Винкель, тут же остановился на богато декорированном сундуке.

— Послушайте, дорогой мой Хохвальд, откуда у вас это? – спросил он, останавливаясь. – Союзный герб Бьянки Капелло как великой герцогини – хм-хм-хм!

— Прекрасный старый сундук, не правда ли? – спросил князь и попытался быстро перевести разговор на другие предметы: – Взгляните, вот нюрнбергский кубок шестнадцатого века…

— Так точно, хорошая работа, рисунок точный, подлинный, – кратко отреагировал профессор. – Но вот сундук… Вы и правда приобрели его как старинную вещь?

Теперь князь, почувствовав на себе взгляд Спини, прибег к героическому средству: он поступился всей своей репутацией знатока древностей – не каждый коллекционер способен на такое самопожертвование во имя ближних.

— Ну конечно, дорогой профессор! Это прекрасная подлинная вещь!

— Нет, ну вот уж нет! – вскричал маленький ученый в полнейшей ажитации. – С этим вас ужасно надули. Небось еще и бешеные деньги содрали! Да, знаем мы этих мошенников! Червоточины тут просверлены – древоточцы, конечно, работают очень красиво, но здесь, однако, все выглядит жестковато. И еще два слабых места у них. Во-первых, оковка. Изготовитель не имел достаточно времени для того, чтобы она проржавела, и патина нарисована. Да! Во-вторых – герб! Этот орнамент и рисунок вообще из более поздней эпохи, одним словом – из Позднего Ренессанса, когда дело шло к упадку и переходило в барокко. Вот такую сыграли с вами шутку!

— Но, дорогой профессор, – перебил его князь, – не хотите же вы этим сказать, что…

— Что существуют целые организованные сообщества по изготовлению «антиквариата», особенно в Италии?!. – разгневанно возопил профессор. – Да, именно это я и хочу сказать! Да, да! Я взял на заметку одного персонажа на виа Порта Росса во Флоренции! Я уже намекнул властям, чтобы это рукоделие пресекли. Послушайте, дражайший мой Хохвальд, вы своим свидетельством могли бы помочь мне в борьбе против этой банды разбойников!

— Ах, дражайший профессор, к чему это? Кажется, итальянские суды рассматривают подделку антиквариата как вполне законное дело, и мы мало что изменим и лишь наживем массу неприятностей. Так что оставим южанам самим друг с другом разбираться и отправимся лучше на воздух, на террасу!

С этим Хохвальд пошел вперед, а профессор последовал за ним с ворчанием.

— Да-да, – сказал он Спини, – если человек однажды что-то такое купил, ему не больно-то хочется везде трубить об этом, дабы другие вели себя поумнее… Но вот, скажу я вам, попадись мне только изготовитель того сундука – отдубасил бы от души!..