Книга Белые розы Равенсберга, страница 110 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

И профессор, под всеобщее одобрение без дальнейших церемоний притянул Ирис к своей груди и одарил поцелуем, чем доставил всем присутствующим истинное удовольствие.

Меж тем вода в котелке вскипела, чай был приготовлен, и неожиданно расширившаяся компания расположилась вокруг старого дуба, а Ирис исполняла обязанности хозяйки стола, разливая душистый крепкий напиток и болтая так весело и непринужденно, как возможно только на природе, под сенью зеленых деревьев.

Князь Хохвальд немедленно начал склонять знаменитого археолога к более длительному пребыванию в его доме, Ирис поддержала эти уговоры, хотя профессор не хотел принимать приглашение.

— Вы же не можете пройти мимо такого дома, господин доктор, такого интересного своей архитектурой и с совершенно неисчерпаемой сокровищницей: там и мебель старинная, и коллекции диковин, живопись и другие предметы искусства, – сказала Ирис, выискивая для профессора сэндвичи с трюфельным паштетом из бекаса, которым он явно отдавал предпочтение. – И таких бутербродов у нас дома намного больше, – поддразнила она.

— Послушайте, вы просто ангелочек, – произнес профессор растроганно, допив шестую чашку чая и снова подавая ее Ирис для наполнения. – Ваш старый дом, полный предметами искусства, чертовски для меня привлекателен, но, мой дорогой Хохвальд, честно говоря, я желал на каникулах подышать свежим воздухом, вдохнуть его полной грудью…

— И с этим у нас все превосходно, – перебил его Хохвальд. – Во-первых, наши гости вольны делать, что им заблагорассудится; во-вторых, мы живем на земле, где с одной стороны – морской воздух, с другой – лесной озон удовлетворят любую вашу потребность подышать; в-третьих, вы от нас сможете ежедневно совершать вылазки по воде и по земле к местам, которые археологически еще сравнительно мало разработаны, и, в-четвертых, на случай дождливых дней интересных материалов в самом доме – на месяцы изучения.

— Я же совсем не думал, что вы живете в сельской местности, мой наидражайший Хохвальд, – вымолвил профессор задумчиво. – Вы меня почти уже склонили к тому, чтобы беззастенчиво воспользоваться вашим гостеприимством. Могу ли я спросить, где именно находится ваш дом?

Хохвальд дал подробное описание места и при этом однажды употребил выражение «мой замок».

— Слушайте, – промолвил маленький ученый, – судя по вашему описанию, это должно быть аристократическое владение. Но из ваших слов на Ниле я понял, что вы, собственно, живете в Берлине. Как же называется ваше имение?

— Хохвальд, дорогой профессор.

— Хм! Хм! Мне приходилось как-то слышать об одном сказочном в своем роде замке, где Тициан встречается с Рафаэлем, но этот замок принадлежит одному из королевских приближенных, их высочайшей знати – какому-то князю Хохвальду.

— Так и есть, дорогой профессорок, и только один князь носит такое имя – ваш давний почитатель с Нила.

При этих словах из рук ученого выпал прекрасный сэндвич с паштетом из бекаса и угодил прямо в мох, и, конечно, намазанной стороной вниз.

— Сила тяжести, – со смехом проговорила Ирис и приступила к поиску замены.

— И вы, вы князь фон Хохвальд? Я же с вами совсем не церемонился и вашу чудеснейшую супругу, ваше сиятельство, расцеловал? Не-е-е, послушайте, это было нехорошо с вашей стороны.