Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
Одним-единственным бесшумным прыжком, подобно пантере, Спини бросился за ним – но слишком поздно; он ничего не смог увидеть, кроме крепкой дубовой задней стенки – как у любого другого шкафа. Спини осторожно зажег восковую спичку[201] (он всегда носил их с собой) и осветил эту поверхность – на ней не было никакого знака, сквозь нее не проникал никакой звук, тем более возрастающий шум бури, рокот моря поглощали все более слабые звуки. Вторая восковая спичка позволила Спини присмотреть подходящее укрытие – он нашел его в ящике выше человеческого роста, который, пустой и вычищенный, стоял вертикально в углублении стены напротив шкафа с секретом. В его днище имелось отверстие от сучка, в котором торчал истлевший пучок пакли, укрепленный приколоченной сверху картонкой, и это позволило устроить прекрасный наблюдательный пункт, удалив все ненужное. Между тем гроза разыгрывалась все сильнее и сильнее, и вспышки красного, серно-желтого и фиолетового, проникавшие сквозь бойницы, зловеще освещали это и без того достаточно неуютное место. Спини был не из пугливых, но все же, как и всем итальянцам, ему не чужды были суеверия, к тому же холод влажного пола, на котором ему пришлось стоять в тонких чулках, начал пробирать до костей, несмотря на царившую снаружи невыносимую грозовую духоту или даже, вероятно, именно из-за нее. Чтобы стряхнуть с себя все нарастающую подавленность, он стал, используя почти не прекращающиеся теперь вспышки молний, считать бойницы в стене, как не раз проделывал со стороны морской террасы. И насчитал только шесть, но снаружи он видел точно семь; ему вспомнилось, что стена-то не ровная, поскольку имелся выступ контрфорса для защиты от волн – именно там и расположена недостающая бойница. Соответственно, по расчетам Спини, она таится за шкафом, в котором исчез Ратайчак; также ему стало ясно, что выступ прямоугольной формы не был сплошным, но внутри его имелось некое пространство. Сквозь нарастающий шум бури тонкий слух итальянца уловил стук молотка, однако прошла еще почти вечность, прежде чем сбылась его надежда и Ратайчак снова появился. Широкие доски в шкафу наконец разошлись, и лампа камердинера на мгновение осветила сцену: на заднем плане доска, захваченная им с собой, прикрывала бойницу, как ставень, сверху с потолка свисала прекрасной формы так называемая вечная лампа из серебра, сквозь рубиново-красные стекла которой спокойно струился свет и… Глаза Спини прямо-таки впились в то, что озарял светильник: под ним, на возвышении, стоял продолговатый, более широкий сверху и сужающийся книзу таинственный предмет, покрытый черным бархатным покрывалом с большим серебряным крестом, – гроб, гроб под погребальным покровом! Только Спини успел осознать это, как крепкие дубовые дверные панели сомкнулись, и Ратайчак начал ставить полки обратно, и вся эта жуткая мистерия вновь обернулась бесхитростным шкафом. Тут Спини испытал искушение напасть на Ратайчака сзади и выпытать у него тайну, но он тут же отбросил эту идею, ибо этого «сообщника, укрывателя князя», каковым он считал камердинера, отличали огромная сила и высокий рост, а под мышкой у него торчал неприятно выглядящий молоток, притом что сам Спини был безоружен. К тому же применять насилие в такого рода делах или, еще хуже, пойти на преступление, пролить кровь было не в его характере. Но за этими размышлениями кавалер упустил из виду другое, а именно – возможность уже известным ему образом, за спиной у Ратайчака, быстро и бесшумно покинуть старое крыло замка, чтобы избежать опасности оказаться запертым в нем. Но теперь было слишком поздно. Камердинер обернулся, поднял над головой горящую лампу, бросил вокруг испытующий взгляд. Глаза его остановились на ящике, где прятался Спини; Ратайчак подошел к нему и постучал молотком, бормоча: |