Книга Белые розы Равенсберга, страница 156 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

— Естественно! Когда кто-то орет, все остальные по большей части затихают, – произнесла Саша сухо. – Спрашивается только, поняла ли она, отчего это ты так распалился.

— Ну, думаю, да, – промолвил Борис со значением. – Когда я раздражен, я бываю ужасен… А я был раздражен!

— Но у тебя было такое – как это назвать… Смущенное лицо, когда ты вошел, – сказал Хохвальд, покачав головой.

На лице Бориса торжествующее выражение вновь сменилось на то самое – названное.

— Да, дядя, знаешь ли, – начал он, – это еще одна поразительная история. И лицо мое было смущенным, так как я не мог однозначно решить, стоит ли ее вообще при тебе упоминать…

И Борис пересказал слова Фуксии относительно Зигрид и Спини.

— Конечно, ты должен был рассказать, – воскликнул Хохвальд, нахмурившись. – Это твой долг, ты ведь знаешь, на меня возложены обязанности опекуна Зигрид. Дальше не беспокойся, положись на меня. Я использую свою власть, насколько ее хватит.

Тут на его руку легла холодная, дрожащая ручка, и князь взглянул в Сашино бледное, искаженное болью лицо.

— Не зли его, дядя, он опасен, – попросила она тихо.

Хохвальд с нежностью заключил прекрасную, тонкую ручку некрасивой в свои ладони и поцеловал почти благоговейно, с почтением, – Саше эта новость, несомненно, разбила сердце и ледяным дыханием погубила слабый росток надежды, и все же она преодолела себя, чтобы предостеречь его о том, к кому она так долго и безнадежно питала необъяснимую любовь.

— Не беспокойся, моя хорошая, – проговорил князь ласково. – Я его не боюсь, но все равно благодарю тебя. Ну а теперь позволь мне пойти к твоей матери – наверное, понадобится много слов, но в победе я уверен. Так что мужайся, дорогая! И ты, Борис, поблагодари свою дорогую сестру, ибо, если я с треском провалю свою миссию в отношении твоей супруги (а здесь я победу отнюдь не предвосхищаю), в этом случае Саша поделится с тобой своим состоянием, чтобы ты стоял на собственных ногах.

— Саша?! – воскликнул Борис и побагровел. – Не-е, я не приму!

— Ах, ерунда, – сказала Саша с вялой улыбкой. – Принимай, ведь если я достигну того, что так меня манит, я стану еще богаче, чем твоя богатейка Фуксия. И тебе не придется от нее зависеть.

— Саша… Я, право, не знаю, что и сказать на это, – растроганно воскликнул Борис.

— Просто скажи, какая она редкая жемчужина, – кивнул Хохвальд и оставил брата с сестрой наедине, и они тут же, живо переговариваясь, отправились в библиотеку.

Но Хохвальд не сразу пошел к своей сестре, а заглянул сначала к Ирис, которую застал бодрствующей, и коротко поведал ей обо всем произошедшем. Они договорились совершенно исключить из игры Зигрид, чтобы не будить в ней дух противоречия. Супругам было ясно, что от Спини нужно избавиться – выставить вон этого незваного и нежеланного гостя. Но, подобно Саше, Ирис тревожилась относительно того, как именно это сделать.

— Больше всего на свете не хотелось бы вывести его из себя, – предупредила она. – Папа нам говорил, что в Риме он числился среди самых опасных, наводящих ужас дуэлянтов.

— Он не станет вызывать меня на дуэль и слишком умен, чтобы без лишних слов застрелить меня прилюдно, – Хохвальд попытался смягчить ее страхи. – Не хватало еще, чтобы в собственном доме человек все спускал гостю, чужаку, лишь оттого, что тот, на беду, оказался хорошим стрелком!