Книга Белые розы Равенсберга, страница 57 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

Несмотря на всё это, все, вероятно, почувствовали облегчение, когда экипажи проследовали по подвесному мосту через реку Омброне и остановились у входа в парк знаменитой виллы Поджо-а-Кайано, для посещения которого князь Хохвальд получил расширенный рermesso^[105]. Сначала они отыскали хранителя виллы, который открыл для компании один из павильонов, с тем чтобы устроить там пикник. Дамы накрыли весьма соблазнительный стол из захваченных с собой припасов, и все пообедали; настроение улучшилось, и маленькое общество стало очень веселым, особенно мисс Фуксия Грант, так как она без лишних слов заняла место рядом с князем и всячески его обольщала – разговорами, горящими очами и посредством множества других ухищрений кокетства. Позже Хохвальд со смехом признавался, что чувствовал себя под этим перекрестным огнем как Мефистофель, обороняющийся от все более откровенной фрау Марты Швердтлейн, и опасался немедленного оглашения брака в церкви^[106].

В конце концов поведение подопечной раздражило старую княгиню Укачину, но мадам Кризопрас ее не поддержала.

— Ерунда, Татьяна, – шепнула она ей. – У каждой зверушки свои игрушки, ну а эта маленькая удалая штучка с самого начала объявила, что приехала в Европу выйти замуж. Борис наверняка разберется с этим кокетством, если только они обвенчаются.

— Вот именно, если… – буркнула Укачина, которая тоже считала, что Борису следует жениться на богатой женщине. Почему – лучше всего знал еекошелек!

В рукаве у нее был припрятан козырь – она пока приберегала его, но сейчас сочла нужным разыграть. И когда после обеда все откинулись на своих стульях слегка передохнуть, а господа закурили сигары, тут-то княгиня и доверила навострившей уши американке, что она последняя из княжеского рода Укачиных и имеет все основания надеяться, что императорским указом это имя и титул будут переданы Борису.

— Правда, – добавила она со вздохом, – правда, после моей смерти состояние перейдет в опеку, так что Борис сможет рассчитывать лишь на мое собственное приданое, которое титулу никак не соответствует. Но человек с такими способностями, как у моего племянника, наверняка найдет решение.

Смысл последнего высказывания был, честно говоря, довольно темен, однако не для трезво мыслящей дочери янки. Она взяла все услышанное на заметку, а затем осмотрительно спросила:

— Княгиня, а вы совершенно уверены в том, что императорский указ будет?

— Да… То есть Борису придется доказать, что его доход находится на должном уровне – проценты не менее пятисот тысяч рублей, – доверительно поведала Укачина.

— Мелочи, – вот и все, что сказала на это мисс Грант, пожав плечами.

Потом она задумалась. Что ж, можно стать и русской княгиней, хотя она предпочла бы титул английской герцогини или владетельной немецкой княгини – это звучало посолиднее. Тем не менее акции Бориса возросли в цене.

Сигары были выкурены, мисс Грант под странное жужжание захваченного банджо (своего рода негритянской мандолины) исполнила пару негритянских песенок для настроения, а после, оставив людей с виллы убирать корзины из-под провизии, все вышли в великолепнейший из итальянских парков у подножия последнего холма к северо-востоку от пологого Монте Альбано – в парк, по которому бродил Лоренцо Великолепный и где он сочинил свою знаменитую «Амбру». И так как общество пожелало разделиться, было решено собраться к определенному часу у подножия виллы. Все разбрелись по парку.