Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
Мисс Грант повисла на руке у Ирис Эрленштайн и призвала к себе и Хохвальда, и Бориса, так как совершенно не собиралась погружаться в воспоминания о древней истории, а желала попытать счастья с намного более прекрасным «and far more interesting»[107] настоящим. Князь Хохвальд, однако, очень остерегался показаться interesting, так что предоставил возможность показаться прекрасным и компанейским своему племяннику; мисс Фуксия вскоре переключилась и вдвоем с Борисом устремилась вперед, предоставив Хохвальду с Ирис следовать за ними. Теперь они находились в своего рода лабиринте, откуда направо и налево разбегались узкие тенистые проходы, и, когда впереди идущая пара вдруг исчезла за плотной и высокой тисовой изгородью, тут на все более и более прояснявшемся лице Ирис появилась прежняя светлая и проказливая улыбка. — Сейчас я с удовольствием удрала бы, – шепнула она, остановившись, и, когда Хохвальд вопросительно посмотрел на нее, объяснила: – Чтобы самой увидеть виллу – в одиночестве. Понимаете такое удовольствие, ваше сиятельство? Никто не идет за тобой, даже лакей по обязанности, и не нужно слушать, что мадам Кризопрас считает эту мебель барахлом, а живопись – закопченной мазней, что мисс Грант находит новую обстановку более удобной и красивой, и вокруг – ни одного человека, который не имеет представления о витающем там духе великих Медичи, он ведь должен там быть! Я совсем не предвидела, что со своей идеей посетить виллу Поджо угожу в центр осиного роя, – заключила она с потешным раздражением. — Что ж, графиня, могу признаться – я тоже подумывал о побеге, – ответил Хохвальд, улыбаясь ее возмущению. – Подумайте, я ведь долго жил затворником и внезапно попал в общество, чего избегал в течение двадцати лет. Мне тоже такие массовые походы по дворцам кажутся ужасными. Что, если мы вдвоем, вы и я, проберемся тайными тропами и осмотрим виллу до того, как туда явятся все остальные? — Чудесно! – возликовала Ирис. – Это было бы великолепно. Но, – тут она внезапно запнулась и договорила: – Но что на это скажет Зигрид? — Вот тогда и услышим, – ответил Хохвальд почти высокомерно. – Идемте, графиня, позвольте вас похитить! — С превеликим удовольствием, – засмеялась Ирис, и они, быстро шагая, свернули в узкую аллейку, которая выходила прямо к южному фасаду виллы. – Только сейчас я начинаю радоваться этому дворцу, любимому месту Лоренцо, Козимо, и его бедной Элеоноры, и Бьянки Капелло! И ни один лакей за нами не пойдет? — Этого я не допущу, – пообещал Хохвальд. – Иногда титул может еще сослужить хорошую службу, и тогда «князь» звучит как «сезам»… Весело болтая и не теряя времени, они шли дальше, но Хохвальду казалось, что его прелестная спутница иногда вновь со страхом посматривает по сторонам, – впрочем, по мере их движения все реже и реже, ибо природное обаяние личности Хохвальда благотворно воздействовало на солнечную натуру Ирис, и если какие-то тучи и облачка и грозили ее юной душе, то все они уплыли туда, во тьму, из которой пришли, и теперь она без оглядки, по-детски, могла радоваться их тайной экспедиции. Как князь Хохвальд обещал, так все и произошло: чары его титула и соответствующие княжеские mancio[108] за запрашиваемое permesso открыли перед ним и Ирис врата этого рая, и они в одиночестве прогулялись по великолепным залам. Они говорили лишь о тех давно прошедших днях, когда Медичи со двором проводили здесь лето, о посещении императора Карла V и той ужасной трапезе, которую Бьянка Капелло приготовила здесь, как говорят, своему шурину и смертельному врагу, кардиналу и позже – великому герцогу, той трапезе, жертвой которой стал ее собственный супруг, вознесший ее на трон. Также зашли они в покой, где она сама, теперь все потерявшая, съела остатки смертоносных засахаренных фруктов и умерла; постояли рядом с драгоценным ложем прекрасной венецианки. Потом от этих темных воспоминаний их избавило «Подношение даров» Андреа дель Сарто с его волшебством цвета. И когда они стояли перед стенной росписью Франчабиджо «Триумф Цицерона», Ирис поинтересовалась: |