Книга Температурная кривая, страница 70 – Фридрих Глаузер

В Оране ему было нечего делать. Поэтому он отправился дальше в Бель-Аббес. И там он столкнулся с чужим миром так близко, что его голова пошла кругом.

Поезд прибыл на маленький вокзал. Дюжина солдат в желто-зеленых шинелях, перетянутых в талии белыми с сероватым оттенком фланелевыми повязками, стояла на платформе, и штыки их винтовок черновато поблескивали. Из вагона, ближайшего к локомотиву, выбежала толпа невооруженных мужчин в форме, они выстроились в четыре ряда; после этого они были окружены вооруженными штыками солдатами и все вместе рысью отправились прочь. Штудер последовал за ними. Длинная улица шла между полями, на которых торчали искалеченные деревянистые стебли. Это были виноградные лозы, но здесь их подвешивали не так, как в Вааде. На небе светила невероятно белая луна, которая безуспешно пыталась пробиться через облака, наплывающие снова и снова на ее плоское лицо.

Городские ворота, построенные из красных кирпичей… Широкая улица… Железная решетчатая ограда… Вход перед оградой охранял часовой, также одетый в желто-зеленую шинель… А за оградой – казарменный двор, окруженный безликими зданиями; они напоминали своим видом дома Парижских предместий, которые Штудер видел из окна поезда.

Штудер подошел к часовому и сказал, что хочет поговорить с полковником. Часовой выслушал желание Штудера и кивком головы указал назад. Штудер этим не удовлетворился. Он резко спросил, кому он должен доложить о своем прибытии.

— Начальнику почты, – ответил часовой и снял с плеча винтовку. Штудер испуганно отскочил на шаг. Но часовой перехватил винтовку левой рукой и вытянул руку вперед – и только теперь вахмистр понял, что он просто показывал винтовку. Мимо проходил офицер, прогуливающийся с женой. Он небрежно ответил на приветствие часового.

— Кому? – переспросил Штудер, после того как винтовка снова перекочевала на плечо желто-зеленого.

— Вы должны зарегистрироваться у начальника почты! – повторил легионер. Слова были тяжелыми, как кремни. Но акцент? Его тон? Невероятно!.. Речь желто-зеленого имела бернский акцент! Штудер взглянул на солдата. «Стою я темной ночью!» – промелькнуло у него в голове. Знакомые звуки сделали все происходящее еще более нереальным. Дул холодный ветер, который имел вкус земли и песка…

Начальник почты был русским. Сержант и очень хорошо воспитан. Он старался не слишком явно показывать свою антипатию к полиции. Но его глаза были более красноречивы… «Попадись мне только в темном переулке!» – казалось, говорили они. Следователи не были популярны в легионе.

Полковник Боулет-Дукарро был у себя на квартире. Поэтому господину Фуше посоветовали, чтобы он лучше пришел завтра утром…

Штудер со вздохом удалился. Еще один день! Но у него было время, достаточно времени. Ведь в Гураме ему надо быть только двадцать пятого января! А сегодня было одиннадцатое. Вахмистр поужинал в светло-освещенном ресторане не хуже, чем в Париже. Он пил приятное белое вино, которое, однако, было очень коварным. В какой-то момент он вдруг почувствовал, как под столом рука обхватила его лодыжки; вахмистр как раз подносил ко рту вилку и испугался так, что уколол себе губы… Неужели его разоблачили? Хотят арестовать? С опаской он поднял скатерть. Крохотный мальчик-араб широко улыбнулся ему, обнажив ряд белоснежных зубов, – чистильщик сапог!