Книга Температурная кривая, страница 67 – Фридрих Глаузер

— И Вы полагаете, что этот человек похож на меня? – спросил Штудер.

— Как брат-близнец!.. Только Вам надо сбрить усы, надеть котелок – и тогда можете путешествовать совершенно спокойно.

Штудер хотел положить паспорт в свой нагрудный карман, и тут – как это уже однажды случилось – лист с температурной кривой зашелестел и Штудер вспомнил о нем.

— Вот, Годофрей, – Штудер протянул документ малышу. – Вы можете это расшифровать?

Годофрей уставился на лист, сдвинул очки в роговой оправе на лоб, открыв для обозрения пару слезящихся мигающих маленьких глаз. Он приблизил к ним лист на расстояние величиной с ширину ладони, стал поворачивать его из стороны в сторону и, наконец, так чтобы ось температурной кривой выглядела вертикально. Восклицания срывались с его губ:

— По-детски… Совсем по-детски!.. Работа дилетанта! Масонский шрифт… Это можно читать с листа…

Он подлетел к столу, сел и начал:

«EMOQHZ…»

— Достаточно, Годофрей, достаточно! – крикнул Штудер, который вдруг испугался. Карлику, наверное, можно было доверять, но все-таки… он был французом…

Но Годофрея уже нельзя было остановить. Он записывал буквенный ряд, диктуя его себе вслух. Записав, он сделал паузу.

— Обратный алфавит, – медленно проговорил он. – Вероятно, немецкий язык. Я не хочу проникать в Ваши маленькие тайны. Однако, скажите, Вы сами смогли это расшифровать?

— Нет, – сказал Штудер смущенно. – Моя жена нашла решение.

— А, мадам Штюдере… Это меня не удивляет. Мужчина как Вы, инспектор, удачлив во всем. Незаслуженное счастье. У такого мужчины, как Вы, непременно должна быть умная рассудительная жена. Это сразу очевидно при взгляде на Вас. Мадам Штюдере… – Повторил Годофрей. – Вы мне позволите когда-нибудь выразить ей мое восхищение?

— Я полагаю, – ответил Штудер сухо, – что моя жена ценит печеночный паштет больше, чем восхищение.

— Вы – материалист, инспектор Фуше, – не без удовольствия согласился человечек. – Но я буду помнить о паштете. А теперь – удачи. Будьте осторожны. Помните, что Вы пользуетесь уважением у французской полиции.

Годофрей не лгал. Ефрейтор Бойгнот, который получил задание следить за Бернским вахмистром, не был самым ловким, и кроме того, – и этим можно было объяснить его поведение – он считал швейцарцев в целом глупыми, а инспектора Штудера, в частности, совершенно безвредным.

Ефрейтор Бойгнот ждал Штудера перед воротами Дворца Правосудия, потом он спустился с вахмистром в метро и доехал до станции Пигаль; он вошел со Штудером в отель и стоял за его спиной, когда вахмистр оплачивал счет. Ефрейтор последовал за своим подопечным до восточного вокзала, что стоило французскому правительству поездки на такси – и ждал потом на платформе до тех пор, пока Базельский поезд не отъехал от вокзала. Штудер был в хорошем настроении. Он помахал своей широкополой фетровой шляпой из окна и рассмеялся, когда ефрейтор Бойгнот, видя это, автоматически помахал ему вслед. При этом на лице французского полицейского застыло такое удивление, от которого оно казалось еще глупее, чем это было предусмотрено регламентом.

Нужно быть осторожным, думал Штудер, сидя в купе и глядя на проплывающие за окном разваливающиеся дома парижских предместий. Осторожность! – Как это было непохоже на путешествие всего лишь неделю назад! Тогда напротив него сидела девушка: серые замшевые туфли, шелковые чулки, меховой жакет… Вахмистр сосредоточился. Осторожность! В чем должна быть эта осторожность? Он не мог вернуться на родину. – Разумеется, он без проблем может въехать в Швейцарию. Но как он из нее выедет? Через французский пограничный контроль с фальшивым паспортом? Рискованно! Опасно!