Книга Температурная кривая, страница 66 – Фридрих Глаузер

— И как же Вы хотите мне помочь, мой дорогой Годофрей?

У маленького человечка неожиданно к глазам подступили слезы.

«Бедный парень, он должно быть, очень одинок, – подумал Штудер, – его некому приласкать, патрон, конечно, его хвалит, но чаще командует им».

— У меня здесь, – сказал Годофрей странно дрожащим голосом, – паспорт моего друга. Он на Вас похож, месье Штюдере. Он работал со мной в Лионе, но год назад был застрелен при ограблении. Он был инспектором в лионской криминальной полиции. Я дам Вам его паспорт. Вам только нужно сбрить свои усы. Затем купите себе темное пальто с бархатным воротником. Еще Вам нужно прицепить стоячий высокий воротник и не забывать, что Вы отныне министр императорской полиции…

— Императорской?

— Разумеется, я не подразумевал Вильгельма II, – сказал Годофрей с укором. – Имеется в виду только император, маленький капрал, Налолеон I! Его министра звали… – Вы ведь не станете утверждать, что имя этого гениального человека Вам неизвестно?

В гимназии Штудер как раз всегда спал на уроках истории. Поэтому он пожал плечами и вопросительно посмотрел на Годофрея.

«Его Превосходительство Йозеф Фуше из Нанта, герцог Отранто…»

— Что? Я еще и герцог? – в ужасе произнес Штудер.

— Не смейтесь над бедным Годофреем, инспектор! Вы отныне Йозеф Фуше, инспектор полиции национaльной безопaсности. Мы, впрочем, добавим в паспорт еще кое-что… – сказал Годофрей, подошел к стенному шкафу, взял из него маленькую книжечку, которая выглядела довольно грязной, и стал что-то искать в вавилонском беспорядке своего письменного стола. Наконец, он нашел то, что искал – это был маленький пузырек с зелеными чернилами. Этими чернилами он нарисовал священные бюрократические знаки на предпоследнем листе книжечки. Потом он достал из того же стенного шкафа гладко отполированный камень, смазал его жиром, прижал его к странице с нарисованными знаками, осторожно поднял камень и прижал этот изготовленный штемпель теперь к предпоследней странице паспорта. Затем снова пошли в ход зеленые чернила. Рука Годофрея вместе с пером описывала элегантные круги в воздухе, прежде чем она, подобно ястребу, который увидел цыпленка, устремлялась на бумагу. После этого маленький человечек помахал изготовленным паспортом в воздухе, потом подул на еще влажные чернила и, наконец… наконец… он протянул вахмистру результат своего мастерства:

«Путешествует по особому заданию военного министерства», – стояло там. Подпись была неразборчива, как это и должно было быть, и штамп увенчивал это художественное произведение.

— Великолепно! Чудесно! – восхитился Штудер.

— Если бы мы, криминалисты, не могли иногда подделывать документы, – скромно сказал Годофрей, – тогда очень многое висело бы на нашей шее. Но это только для хорошего дела, господин инспектор Фуше!

— Благодарю Вас, Годофрей! Я больше ничего не могу сказать. Но если когда-нибудь Вам нужна будет помощь – Вы знаете, где меня найти.

— Хорошо, хорошо, инспектор; не стоит благодарности, – сказал малыш. – Надо уметь выходить из положения, не правда ли…

Штудер взял протянутый ему открытый документ, полистал его и нашел на первой странице паспорта фотографию. Это был поясной портрет. С фотографии смотрел широкоплечий мужчина с худым лицом и острым тонким выдающимся вперед носом. Рот? Штудер давно не смотрел на свой собственный рот, с тех пор как он отрастил усы.