Книга Температурная кривая, страница 63 – Фридрих Глаузер

— Мари никогда не принимала участие в спиритических сеансах ее супруга! – Привратница говорила «Son mari» – «ее супруга». – Мари всегда убегала ко мне. Она говорила: «Мне так страшно, мадам!»

Мари боялась? Что за чушь! Штудер рассердился.

Он распрощался с общительной привратницей и пошел широкими шагами через шумную толпу прохожих. Близился полдень. Штудер почувствовал себя очень одиноко. Кошмар, приснившийся ему прошлой ночью, угнетал его. Также возможно, что неприятное ощущение, которое Бернский вахмистр почувствовал между лопатками и на затылке, было не только следствием этого сновидения. На мгновение ему показалось, что его кто-то преследовал. Но когда он обернулся, то увидел только обычных прохожих: женщин, мужчин, служанок, рабочих…

Он двинулся дальше. На бульваре Сен-Мишель это чувство возникло снова. Вахмистр остановился перед витриной и окинул взглядом улицу… Ничего подозрительного… Хотя… На противоположном тротуаре фланировал мужчина в котелке – и он тоже остановился перед витриной. Штудер снова пошел, он знал китайской ресторан в маленьком переулке. Там он пообедал. Он с наслаждением съел запеченые проростки сои и свиное рагу, которое было так сильно приправлено карри, что обожгло ему язык, потом выпил несколько чашек ароматного освежающего чая. Когда вахмистр вышел из ресторана, мужчина в котелке все еще стоял на другой стороне улицы и пристально смотрел на него. Штудер не обратил на него внимания.

Когда вахмистр переходил через Сену, чтобы еще раз узнать во Дворце Правосудия о Маделине, у него снова появилось неприятное чувство в затылке. Он обернулся…

За ним на расстоянии десяти шагов, не прячась, шел мужчина в котелке. Он нагло ухмыльнулся, когда встретился с вопросительным взглядом Штудера.

А комиссар Маделин все еще не вернулся из Анже.

Штудер провел вечер в маленькой кофейне у Халле. Он стал писать письмо своей жене на почтовой открытке и в течение десяти минут он не чувствовал себя одиноким. Но после этого чувство одиночества охватило его с удвоенной силой. Ему стало казаться, как будто все посетители, и даже трактирщик, насмехались над ним.

А снаружи перед трактиром, отчетливо видимый через высокие окна, прохаживался мужчина в котелке.

Этой ночью вахмистр Штудер попытался напиться. Время от времени может возникнуть такая необходимость, если ты устал, если сдают нервы, если разозлен… Но полное опьянение не наступало. Оно было только на поверхности, но не проникало глубоко и не принесло покоя душе Штудера. В ней по-прежнему господствовал хаотический беспорядок, там затаилось холодное отчаяние. У одинокого вахмистра было ощущение, что с ним играют – и это была жестокая игра, жестокая потому, что он не знал правил.

Он проснулся поздно утром, как ни странно, с довольно ясной головой. И поскольку комиссара Маделина все еще не было, Штудер решил зайти к Годофрею. Он спросил, где его можно найти. и служащий бюро ответил:

— Комната 138, под крышей.

— Merci, – сказал Штудер, и он теперь не растягивал слово, как он обычно делал в Берне.

Длинные переходы, запыленные лестницы, снова длинный коридор и вот он под крышей. Было темно, ни одна лампа не горела. С зажженной спичкой Штудер, наконец, нашел указанный номер.

Годофрей искренне обрадовался приходу вахмистра. На нем был лабораторный халат, когда-то очень давно белый, а теперь пестревший всеми цветами радуги. В лаборатории резко пахло химикатами – но этот смрад был приятнее, чем запах пыли и пота.