Онлайн книга «Температурная кривая»
|
Камера… Примерно два метра на полтора. В углу цементный блок в форме кровати. На блоке сидел мужчина. В камере было темно и поэтому было трудно определить, что делал мужчина. Штудер наклонился дальше вперед, он старался, чтобы тень от его головы не упала в камеру. Он сам не знал, почему ему казалось важным, чтобы мужчина его не заметил. Теперь он отчетливо увидел, что мужчина держал в руке грязные карты, перетасовал их, положил колоду рядом с собой, снял – и потом начал раскладывать их рядами… Он выложил четыре ряда, это отчетливо было видно. Четыре ряда по девять карт. Потом мужчина покачал головой, сдвинул карты, снова смешал, снял – левой рукой – и стал раскладывать их по-другому. Он вытащил три карты, выбрал одну, отбросив две. Снова взял три карты, посмотрел на них, отбросил все три. Снова взял три, сохранил из этих трех одну и отбросил две к растущей кучке отброшенных карт. Таким образом он продолжал до тех пор, пока в руке ничего не осталось. Затем он взял отброшенные карты, смешал их, снял и начал игру снова. Отобранные карты образовывали странный рисунок – крест, если присмотреться. Сидящий у входных ворот охранник все еще спал. Но гарнизон больше не был безмолвным. Вдалеке гремели сковороды, которые ударялись друг о друга. Невидимые руки стянули шелковый занавес с неба. И теперь оно было синее как цветное стекло. Тут вахмистр вздрогнул. Не дальше пяти шагов от Штудера рог резко заиграл над гарнизоном его утреннюю песню… За ближайшим углом? Вахмистр заглянул туда. Так и есть, там стоял легионер в желтовато-зеленой форме, его инструмент был направлен в сторону солнца, которое устало и обыденно выползало из-за красных гор – и человек выдувал свою песню в лицо усталому светилу… Тишина в бараках крошилась кашлем, ругательствами, оскорблениями… И внезапно воздух наполнился ароматом кофе. Люди сновали мимо него – они несли ведра, которые были наполнены коричневой смесью, и их лица были запыленными – запыленными и худыми. Пару раз вахмистра неделикатно оттолкнули в сторону – как будто носильщики кофе были слепыми. Но Штудер не обратил внимания на эти неделикатные прикосновения. Он видел перед собой картину, от которой он не мог освободиться: одинокий человек в камере, раскладывающий для себя самого карты после ночи, проведенной без сна на цементном блоке без подстилки и одеяла, в холодной камере, – и который теперь при неясном утреннем свете пытается заглянуть за занавес, скрывающий от него будущее. …Разложенные карты в Базеле, разложенные карты в Берне. Как это было связано с капралом-ясновидцем? С Джованни Коллани, который дезертировал двадцать восьмого сентября из Геривилля, чтобы потом добровольно явиться пятнадцатого января в кавалерийскую роту в Гураме? Эта тень, раскладывающая при первом неясном свете начинающегося дня карты – кто был этой тенью в камере? Самовольная отлучка из армии на три с половиной месяца, несомненно, в любой армии считается дезертирством и должна быть наказана. Конечно, если считать господина капрала-ясновидца больным – существовало замечательно звучное научное название для того состояния, которое посетило капрала Коллани – браво! посетило! – это называлось амнезией. И если ты только простой полицейский следователь, то можешь с гордостью считать, что нашел научное объяснение… |