Книга Температурная кривая, страница 94 – Фридрих Глаузер

— Нет! Нет! – раздался голос из угла.

— Ты видишь, дядя Маттиас, что я была права, – сказала Мари, когда священник снова сидел рядом с ней. – Я всегда говорила тебе, что ты не должен был доверять этому человеку. Он – шпион и путешествует с фальшивым паспортом.

— Я… – ответил священник, – Я… заметил это, когда мне его представляли. Но я ничего не хотел говорить. Я не хочу вмешиваться в чужие дела!

— Это хорошо, что я предостерегла Луиса. Но теперь ты можешь устроить для него короткий процесс, не правда ли, Луис? Военный суд – а потом к стенке. Я выступлю как свидетельница. И дядя Маттиас тоже.

— Да. Мориот, Вы можете исполнить роль судебного секретаря. Мы еще возьмем адъютанта Каттанео, сержанта Шюцендорфа и двух капралов…

Мужчина молчал. Он сидел на корточках на цементном блоке, который служил ему кроватью, немного подвинулся к задней стене и движением руки пригласил Штудера сесть. Потом он внимательно посмотрел на него, вытянул губы, свистнул, сплюнул и сказал:

— Гражданский! Что тебе здесь нужно?

Штудер пожал плечами. Мужчина говорил на хорошем французском, но, тем не менее, можно было заметить, что он иностранец.

— Откуда ты? – спросил Штудер. Мужчина поднял брови.

— Из Берна, – коротко ответил он.

— Я тоже…

— Так… Ты тоже…

Молчание. Между двумя брусьями двери была щель и солнечный луч проникал в камеру. В нем танцевали многочисленные пылинки…

Однако, обнесенное решеткой окно оставалось в тени, поскольку над ним нависала кровля из рифленого железа. Мужчина вынул колоду карт из бокового кармана своей униформы и начал раскладывать карты на узкой полоске цементного блока, которая была между его телом и стеной.

— Что ты делаешь? Э… гадаешь на картах? Но тебе все время выпадают плохие карты… – Как тогда в Базеле и Берне? – спросил Штудер как бы между прочим.

Мужчина не удивился. Он только задумчиво кивнул.

— Именно так, – пробормотал он. – Тогда это началось.

— А что значит пиковый валет? Смерть?

Мужчина устало покачал головой.

— Смерть? Глупая голова! Пиковый валет – это я…

Мужчина снова перемешал карты. Их шелест нарушал тишину. И тут он спросил, умеет ли приятель держать язык за зубами?

— Более или менее, – ответил Штудер. Он сидел на цементном блоке в его любимом положении, предплечья на бедрах, руки сложены, и пристально смотрел в пол.

Шлепки карт, тишина, снова шлепки. Несколько слов, молчание, шлепки… Несколько слов, молчание. Штудер сидел, не двигаясь, хотя неподвижное сидение было для него мучительным.

Рядом с ним сидел пожилой человек – и человек страдал. Это было ужасно тяжело овладеть собой, не встать, не положить руку на плечо мужчине и не сказать ему: «Ах ты, бедолага, плохую службу они тебе сослужили, они разбудили тебя из твоего шестнадцатилетнего сна – ты забыл, они заставили тебя снова вернуться в прошлое только для того, чтобы ты мог создать нефтяной концерн. А потом? Оставят ли тебя в покое потом? Нет. Тебя и дальше будут мучить… Все же лучше, что я поступлю как зубной врач, так будет менее болезненно…»

— Хочешь разложить карты для меня? – спросил Штудер.

— Охотно! – сказал мужчина. До сих пор он сидел к вахмистру спиной, теперь он повернулся. Лицо, усеянное морщинами… Священник его неплохо описал тогда в маленькой кофейне при Парижском рынке. Лицо такое, как это иногда бывает у искалеченных детей, печальное и старое. Щетина на подбородке, щетинки на верхней губе… И очень расплывчато, как на старом снимке, на который случайно упал свет, проступало через печальные черты другое лицо – лицо, увеличенное изображение которого висело над кроватью Софи Хорнусс в квартире на Герехтигкайтгассе…