Книга Амурские волки, страница 68 – Коллектив авторов

— Нет, не понимаю.

— Ах как же это? Ведь это так просто. Если «веселые дома» нельзя оставить на Чиновничьей улице, так их придется перевести куда-нибудь. Так ведь?

— Так. Вы, значит, хотите скупить на Беспардонной улице пустыри и потом перевести туда «веселые дома»?

— Вот-вот! Это самое я и думал! – обрадовался Звонарев. – Уже кое-какие шаги сделал в этом направлении. Прозондировал почву. Сделал представление, пока на словах.

— И что же?

— Вполне сочувственно отнеслись, приказали на бумаге изложить и всякое содействие обещали. Теперь только… за кредитом дело, как вы изволили выразиться. Взяться мне не с чем.

— И сколько же вам нужно?

— Не меньше десяти тысяч рублей, – не моргнувши глазом, проговорил Звонарев.

— Гм… Сумма солидная. А поменьше не обойдетесь?

— Никак нельзя. У меня все подсчитано… в точности. Да вы не беспокойтесь, я все как следует, векселек вам выдам.

— Векселечек – это само собой разумеется, – проговорил Алехин, а про себя подумал: «Чего он стоит, твой вексель? Испорченная вексельная бумага!..»

— Да-да, конечно! – проговорил Звонарев. – Так, значит, можно получить?

Алехин подумал с минуту, вздохнул и ответил:

— Пишите вексель.

— С удовольствием… А у вас вексельная бумага найдется?

Алехин усмехнулся. «Вот шакал! – подумал он. – Даже и на бумагу тратиться не желает!» Вслух же совершенно спокойно ответил:

— Найдется.

И вышел в другую комнату. Через минуту он вынес вексельную бумагу и чековую книжку.

— Вот, потрудитесь написать, а я пока изготовлю чек.

— По предъявлении писать?

— Пишите по предъявлении.

Звонарев начал писать вексель и в то же время думал: «Бери вексель, разбойник, это нам все равно. Места на Беспардонной я на имя жены возьму. Можешь предъявлять мои векселя сколько угодно. Ничего не получишь!..»

Через пять минут вручил Алехину вексель на десять тысяч рублей, а от него на такую же сумму получил чек.

— Очень, очень вам благодарен! – жал руку Алехину. – Можете вполне на меня рассчитывать. С вашей легкой руки, может быть, богатым человеком буду.

— Дай Бог, – угрюмо проговорил Алехин.

— А теперь – услуга за услугу. Позвольте дать вам один совет… дружеский…

И Звонарев ласково посмотрел в глаза Алехину.

— Вы только не обижайтесь. Я по-дружески, из желания вам добра…

— Пожалуйста, я слушаю…

— С этим старичком вы поосторожнее… И никому не говорите, что он в Маньчжурию уехал. Это уже известно, что он на прииска поехал. Достоверно известно! – подчеркнул Звонарев. – И вам может повредить, если вы про Маньчжурию будете говорить.

Алехин опустил голову.

— Вы меня извините, – продолжал Звонарев. – Я по-дружески. Услуга за услугу…

— Нет, что же. Я очень благодарен вам, – глухим голосом проговорил совсем подавленный Алехин.

— Очень рад! Всегда рад вам служить, – горячо проговорил Звонарев, пожимая Алехину руку. – Будьте здоровы. Всего хорошего. И он бодрой походкой вышел из комнаты.

Алехин упал на стул и обеими руками схватился за голову:

— Вот дурака свалял! – проговорил он вслух. – Как мальчишка попался…

Володя Хулиганов от Августова гнал своего рысака, что говорится, вовсю. Лошадь даже недоумевала, с чего бы мог сбеситься хозяин? Конечно, если бы она знала, какую порку Августов закатил Володе, то вполне бы поняла настроение хозяина. Чем дальше он отъезжал от Августова, тем обида становилась острее, а вместе с этим и росла злоба. Росла злоба и безумно жестокими ударами кнута выливалась на красавца-рысака. Рысак уже давно «сорвал» и несся вскачь, вздрагивая и подбирая зад от каждого нового удара. Володя опомнился лишь на набережной Зеи и начал сдерживать разошедшуюся лошадь. Наконец лошадь остановилась. Она была вся в пене, тяжело дышала. Успокоиться от непривычной скачки она никак не могла. Володя слез с «американки» и повел рысака в поводу.